6 ноября 2015 г.

Суворов Дмитрий Владимирович

кандидат культурологии, лауреат премии им. Бажова

ОТ ТЮРЬМЫ И ОТ 9 ЯНВАРЯ НЕ ЗАРЕКАЙСЯ


Вот какие новости преподнесла нам всем законодательная власть. Профильный комитет Государственной думы РФ рекомендовал к рассмотрению законопроект, получивший у правозащитников и журналистов название “закон садистов” – документ, упрощающий применение силы против заключенных в местах лишения свободы. Законопроект о расширении возможности применения силы в отношении заключенных предполагает, что спецсредства можно будет использовать для пресечения любых нарушений режима содержания, блокирования движения групп осужденных, а также “иных противоправных действий, дезорганизующих деятельность” исправительного учреждения или следственного изолятора. Согласно законопроекту, надзиратель не будет нести ответственность за вред, причиненный спецсредствами или оружием, примененными “по основаниям и в порядке, которые установлены настоящим законом”. Законопроект исключает понятие “злостное” в отношении сопротивления и неповиновения заключенного сотруднику ФСИН. Кроме того, закон расширяет список разрешенных спецсредств и упрощает условия их использования. Ранее в законе говорилось о минимальном причинении вреда заключенным, теперь не рекомендуется бить палкой по голове, шее, ключичной области, животу, половым органам, в область проекции сердца, а также применять водомет при отрицательной температуре. Кроме того, проект легализует для органов правопорядка возможность стрелять в толпу на поражение – в том числе в женщин (если у них, согласно формулировке, “не наблюдается видимых признаков беременности”). Государственная Дума приняла этот законопроект в первом чтении.

Прочитав эту информацию, посидим и переведем дух. Ибо есть от чего ощутить предынфарктное состояние…

Политики и правозащитники не скупятся на комментарии – и они недвусмысленны. Вот некоторые наиболее выразительные отзывы: “Россия – единственная страна в Европе, где заключенных регулярно избивают, убивают, применяют к ним сексуальное насилие. Все это делается как самими сотрудниками администрации, так и руками “активистов” – зэков, которых администрация использует для управления остальными заключенными. Факты насилия практически не расследуются, виновные наказываются очень редко, и всегда несоразмерно легкими наказаниями. Чтобы окончательно решить вопрос и не отвлекаться на всякие там расследования, подготовили закон, которые легализует считавшиеся ранее преступными действия”; “Особой строкой в данном законопроекте прописано снятие с сотрудника ответственности за причиненный вред здоровью и имуществу того, к кому он применил силу и спецсредства. То есть, полная безнаказанность – можно искалечить и даже убить человека, и ничего за это не будет”; “Это закон о применении силы к заключенным по любому поводу, в том числе и за так называемое “нарушение распорядка”. Иначе говоря, сидит человек днем на кровати – дубинкой его, по почкам!”. Добавить нечего…

…В нашей стране, со свойственной ей своеобразным пониманием свободы слова и “гибкостью позвоночника” в вопросе конституционных гарантий – применительно к журналистике действует железобетонное правило, чеканно сформулированное саркастичным графом Алексеем Константиновичем Толстым в его “Истории государства Российского от Гостомысла до Тимашева”: “Ходить бывает склизко по камушкам иным – о том, что нынче близко, мы лучше умолчим”. Вот и мы последуем этому правилу – не будем произносить гневных филиппик по адресу “закона садистов” (тем более, что за нас это уже сделали другие, гораздо более влиятельные люди). Мы только попробуем провести некоторые понятные для читателя исторические аналогии.

Вот простой вопрос для всех, кто хотя бы фрагментарно помнит историю: в каких политических режимах ХХ века практиковалось нечто похожее – то есть, расширенные права на насилие сотрудников пенитенциарных учреждений по отношению к заключенным и максимальное снятие ответственности с тюремщиков за последствия такого насилия? Ответ будет прост, как мычание: под эту категорию попадут три группы государств. Во-первых, это все без исключения тоталитарные коммунистические режимы – ленинско-сталинский СССР (да и постсталинский тоже – достаточно прочитать воспоминания Анатолия Марченко), КНР, КНДР, Куба, полпотовская “Кампучия”, восточноевропейские “страны народной демократии”. Во-вторых, это страны, где восторжествовал фашизм или нацизм – Третий рейх и его союзники (Италия, Венгрия, Румыния, Хорватия), Греция времен “черных полковников”. И, наконец, это все диктатуры “третьего мира” – как правые (“хунты горилл” в Латинской Америке”, военные режимы Черной Африки), так и левые (феномены типа Ирака Саддама Хусейна, Ливии Муаммара Каддафи, Афганистана перед советским вторжением, “социалистической Эфиопии”, современных Мьянмы и Зимбабве). Все эти режимы квалифицировались (в том числе юридически) как “преступные”, и вышеописанная практика была на самом “почетном” месте в числе предъявляемых подобным правительствам обвинений. И когда эти режимы рушились (за исключением КНДР, Зимбабве, Судана и Мьянмы, все остальные правительства подобного типа пережили неизбежное крушение) – им пришлось отвечать за свои действия, в том числе и за подобную пенитенциарную практику (отвечать зачастую – своей головой, как в Нюрнберге; да и сталинские костоломы Шварцман и Родос были расстреляны в хрущевскую эпоху). Как говорил в таких случаях философ и поэт Владимир Соловьев – “Каким ты хочешь быть Востоком”?

Что же касается разрешения стрелять в толпу… Ну-ка, вспомните, что в этом случае первым приходит на ум в российской истории? Совершенно правильно: 9 января и Ленский расстрел! А также множество аналогичных эпизодов из истории “Советской республики”: самый знаменитый прецедент, конечно – Новочеркасск, но подобных “инцидентов” было великое множество, начиная с самых первых послеоктябрьских месяцев. За пределами России аналогичные трагедии – также или из практики диктатур (такие эпизоды были, например, в биографии незадачливого “императора” Центрально-Африканской республики Бокассы или нынешнего правителя Сирии), или из истории колониализма (классика здесь – зверский расстрел протестующих индийцев английскими колониальными войсками на площади Джаллианвала-Бакх в Амритсаре 13 апреля 1919 года). Опять-таки всегда впоследствии такие трагические происшествия становились материалом не только для нравственного, но и для юридического осуждения – уже не говоря о политической пагубности подобных мероприятий для ответственных за них лиц: для Николая II, например, 9 января и Лена стали натуральными ступенями в ипатьевский подвал… В общем, “даже самое поверхностное знание истории и даже искусственно заглушаемый голос инстинкта” (если воспользоваться общеизвестной цитатой из трудов Е. Тарле) – подсказывают: до добра инициативы, подобные нынешнему “закону садистов”, еще никого не доводили.

И последнее. Как точно отметил депутат Госдумы Дмитрий Гудков, “многие понимают, что узаконенное насилие – это опасно. Оказаться его жертвой может каждый, в том числе и тот, кто такой закон принимал”. Действительно, перефразируя известную пословицу, можно сказать: в нашей стране зарекаться от тюрьмы и от “9 января” не стоит никому – в том числе и государственным мужам. Что-то вроде иронии, высказанной писателем Виктором Пелевиным по поводу Геннадия Зюганова”: “Он носится со Сталиным потому, что всегда воображает себя в пыжиковой шапке на трибуне Мавзолея, и никогда – в лубянском подвале”. Между тем – наша недавняя история учит: именно самые горячие адепты “классовой борьбы” и “подавления эксплуататоров” чуть ли не массово заканчивали свою жизнь именно в тех рукотворных преисподних, которые сами же и сконструировали.