30 января 2015 г.

Суворов Дмитрий Владимирович

кандидат культурологии, лауреат премии им. Бажова

ОТДАЙТЕ БОГУ БОГОВО…


Сразу две громкие и очень одиозные инициативы прозвучали на днях в стенах Государственной Думы. Выступавший там патриарх Кирилл заявил, что-де “свобода не является высшей ценностью”: в качестве же таковой глава РПЦ определил “послушание”. Причем, по контексту выступления, понятие “послушания” носило явно не узкоклерикальный характер (этот термин, как известно, имеет широкий спектр значений применительно именно к поведенческим нормам духовенства): речь, похоже, шла о “послушании” перед властью. Учитывая сан и статус выступавшего, сия изумительная мысль подавалась как мнение самой церкви… А С. Глазьев прямолинейно озвучил тезис о желательности придания РПЦ государственного статуса и даже о превращении церкви в “министерство” (буквально и дословно).

Я принципиально не буду рассматривать оба выступления в ракурсе их соответствия (или, вернее, полного несоответствия) Конституции РФ – это может сделать любой читатель, благо познакомиться с текстом Основного закона сегодня нет ни малейшей проблемы. Напомню только, что антиконституционные призывы (коими являются оба описанных спича) – это, по идее, уголовно наказуемые деяния… Подойдем к вышеописанному просто как к конкретному информационному акту, который требует рационального осмысления. И постараемся оценить потенциал состоятельности (или несостоятельности) его аргументации.

Уже неоднократно отечественные философы и культурологи писали о поразившем нашу страну в последнее время “эффекте Старика Хоттабыча” – подразумевая под последним навязчивое желание следовать в своих пристрастиях и приоритетах архаическим шаблонам, ориентироваться на “ретро”, пытаться отвечать на современные вызовы по лекалам прошедшего времени. Сама эта установка – крайне опасна и провальна: еще великий японский менеджер, классик управленческой науки доктор Тоехиро Коно отмечал, что нет более худшего стиля управления, чем “консервативно-интуитивный” (отсутствие рационального мышления, опора на ретроспективные модели, отторжение инноваций). В современной России это стиль стал своего рода “визитной карточкой” на всех уровнях – от средневековых трафаретов массового сознания (по данным Левада-центра, почти две трети населения РФ имеют характерную ментальность эпохи Ивана Грозного) до печально известных думско-депутатских инициатив, вполне уместных в контексте эпохи Контрреформации и “охоты на ведьм”. Однако, поскольку в данном конкретном случае речь идет о социокультурной политике и статусе русского православия – ситуация становится совсем драматичной. Для понимания этого необходимо сделать небольшой исторический экскурс.

…В конце XV века, в связи с попыткой Ивана Великого поддержать инициативу еретиков о секуляризации церковных земель – в русской церкви возникли два антагонистических направления: нестяжатели и иосифляне. Первые, представленные в основном волжским монашеством и возглавляемые Нилом Сорским, сформулировали свою программу так: мы готовы поступиться землей (и вообще – материальными благами), не в них суть веры. Отсюда и название “нестяжатели”: не стяжать “добро”, не гнаться за суетным – “дом мой домом молитвы наречется”. Но взамен мы требуем от светской власти духовной независимости, свободы от того, что сегодня назвали бы “идеологией”. И – права быть духовным судией по отношению к сильным мира сего, если последние совершат грех (учитывая, что это средневековье и Московское государство, структурированное как восточная деспотия – надо понимать, что “грех” там был обыденной практикой!). По отношению к еретикам (в сегодняшнем контексте – к инакомыслию) позиция нестяжателей была последовательно христианской: дискутировать, “обсуждать проблемы”, наставлять, если надо – обличать, но ни в коем случае не прибегать к насилию! И еще: каждый член церкви отвечает перед Богом на Страшном суде персонально и за личные прегрешения – следовательно, и ответственность каждого должна быть личной, без пресловутой “соборности”. (Это, кстати, как раз та позиция, которая восторжествует на Западе).

Иосифляне (названные так по имени их вождя, игумена Иосифа Волоцкого) заняли позиции абсолютно противоположные. Земли не отдадим – иначе “как же честному человеку постригаться” (подлинные слова Иосифа). Но взамен – истовая готовность служить “государю великому”, вплоть до услужливого предоставления себя в полное распоряжение государства в качестве “идеологического министерства” или “полиции нравов”. И – полная “соборность” (а фактически – типично антиевропейский, древневосточный по семантике “коллективизм”, подавление личностного начала). Инакомыслящих (“еретиков”), по мысли Иосифа, необходимо физически уничтожать; причем вождь иосифлян настаивал на том, что казнить последних надо даже в случае их раскаяния (до такого не додумалась даже инквизиция!).

Победили иосифляне – и исторический результат известен. Церковь превратилась в государственный придаток (как раз то, к чему призывает С. Глазьев!). Процесс огосударствления РПЦ затянулся на два столетия и закончился ликвидацией патриаршества при Петре: “царь-плотник” буквально сделал церковь “министерством”. (А земли монастырские, кстати, государство все равно отобрало – руками Екатерины II). Общий итог – катастрофичен: церковь напрочь утеряла и без того непрочный духовный авторитет, народ стал воспринимать РПЦ просто как часть фискальной имперской бюрократии (что соответствовало положению дел!). Следствие: “низы” стали массами уходить в старообрядчество или радикальный протестантизм (баптизм, пятидесятничество), верхи проникались симпатиями к католичеству или вообще отходили от религии. (Все эти процессы многократно описаны в русской классической литературе). А в 1917 году наступила страшная расплата за иосифлянское искушение: в ходе серии революций и Гражданской войны церковь была уничтожена вместе с подмявшей ее под себя Российской империей. И “народ-богоносец” с энтузиазмом крушил храмы – давно переставшие быть в его глазах “домом молитвы”, воспринимаемые как очередная вариация на тему государственной машины…

Что касается пассажа патриарха о “свободе” и “послушании”, то стоило бы вспомнить слова Спасителя: “Познайте истину, и она сделает вас свободными”. А вот про “послушание” в Нагорной проповеди – ни слова! И вообще насчет “покорности” – это, как говорил Воланд, “по другому ведомству”: “покорность” по-арабски – “ислам”… Вообще и в мусульманстве, и тем более в христианстве покорность понимается исключительно по отношению к Богу, и никогда – к светской власти: в этом контексте глубинный смысл Писания вообще противоположен трактовке Кирилла… Не случайно о. Александр Мень называл христианство “религией свободы”.

И еще одно наблюдение над смыслом Писания. В Новом завете есть известная сцена, когда фарисеи (явно провокационно) спрашивают Христа, надо ли платить налоги. Иисус берет римскую монету с изображением “кесаря” (то есть Цезаря, императора) и спрашивает: “Чья это монета?” – “Кесаря”. – “Отдайте же кесарю кесарево, а Божие Богу”. Это – чистое нестяжательство: отдайте земной власти то, что она с вас требует (пусть подавится!), а Божие (то есть, самого себя) не отдавайте никому, кроме Него! Это – проповедь высшей свободы при весьма проблематичном “послушании”. И – никакой “соборности”, это слово даже отсутствует в лексиконе Евангелия! А уж идея “превратить церковь в министерство” не приснилась бы Христу в самом страшном сне…

Подведем итоги. Озвученные в Думе инициативы – давно перепетая “песнь”, заезженная до “дорожек” иосифлянская “пластинка”. Причем вполне логичная в устах чиновников: им как раз очень удобно иметь “карманную” церковь, всецело зависящую от “кесаря” и столь же всецело подчиняющуюся его велениям. Но для самой церкви все сие – смертельно опасно. Потому что история в России имеет скверную тенденцию повторяться.