9 мая 2015 г.

Суворов Дмитрий Владимирович

кандидат культурологии, лауреат премии им. Бажова

ПАРХАТЫЕ КАЗАКИ – ЭТО ЧТО-ТО НОВЕНЬКОЕ…


“Пархатые казаки – это что-то новенькое”: так, как помним, говорил с экрана Штирлиц. Наша сегодняшняя новость – почти в этом духе: по сообщениям из Санкт-Петербурга, некие “православные казаки” официально начинают патрулирование ночных клубов на предмет “проверки репертуара”, соответствия деятельности последних “православным ценностям” (информация из “Православного союза казаков “Ирбис”).

У меня в связи с этой зубодробительной информацией в сознании оформилось несколько открытых вопросов российскому обществу, которыми я и хочу поделиться с читателем (учитывая возможности Интернета – не только екатеринбургским).

Первое. Хотелось бы получить от официальных лиц любого ранга членораздельный ответ на вопрос: кто такие казаки, какое место они занимают в системе силовых структур Российской Федерации и (главное) на каких правовых основаниях? В Конституции на эту тему, как может убедиться любой, не сказано ни слова. Специальных законов, разрешающих представителям казачьих организаций проводить какие-либо силовые или контролирующие операции, пока тоже никто не принимал (а и коли их примут – есть же еще и проблема соответствия любого принимаемого юридического документа Основному Закону!). На сегодняшний день, если следовать четкой букве юриспруденции, так называемые “казаки” – это просто представители неких общественных организаций; своего рода взрослые дяди, играющие в ролевые игры. Не более того! И, исходя из этого, не только “ночные клубы”, но и любые учреждения и организации имеют полное право не пускать их на свою территорию (повторяю – если мы ведем разговор в правовом поле!). Если же эти так называемые “казаки” де-факто являются некими замаскированными силовыми структурами, негласно связанными с таковыми на государственной службе, и даже имеют какие-то (неизвестные нам) неформальные “индульгенции” на проведение подобных “экшнов” – тогда это называется “эскадроны смерти”. Во всяком случае, в мире подобные структуры именуют исключительно так. О характере деятельности этих “эскадронов” мы прекрасно осведомлены благодаря латиноамериканским реалиям (а теперь – и посредством украинских “титушек”). Но тогда само существование чего-то подобного в России немедленно должно стать предметом политического и юридического расследования.

Второе. Почему “добро” на проведение контрольно-карательных акций (строго говоря, являющихся прерогативой только госструктур) получают непременно общественные организации с откровенно профашистским идеологическим уклоном? На сегодняшний день практически все “публичные” казачьи объединения исповедуют крайне правые взгляды и ценности, с непременным “джентльменским набором”, в который входят: идеология крайнего радикального славянофильства, антизападничество, антисемитизм, великодержавный шовинизм, всевозможные демонстративные формы ксенофобии, православный фундаментализм, ненависть к общечеловеческим ценностям (в частности, к либерализму), апология наиболее одиозных форм имперского синдрома, сплошь и рядом – восхваление самодержавия, призывы к ревизии Конституции (все это, кстати, является уголовно наказуемыми деяниями по российским законам!). А также приверженность к историософским схемам, абсурдным и смехотворным с точки зрения науки (вроде “жидомасонского заговора” или “Всемирной Хазарии”), но воспринимаемым без критики, как подобие религиозного откровения. Если я не прав насчет всего казачества – пусть меня поправят те объединения казаков, которые имеют какую-то иную систему ценностей и взглядов. Только пускай они сделают это открыто, как декларацию; пусть хотя бы один атаман или одна “станица” заявит – мы не разделяем всего вышеперечисленного, мы имеем на это счет свое отличительное мнение! А пока такого не происходит – покорнейше прошу прощения, но разрешите остаться при своем мнении.

Третье. Очень хотелось бы услышать по поводу всего происходящего официальную точку зрения церкви (учитывая крайнюю централизацию РПЦ, желательно – сразу от патриарха!). Хотя бы потому, что “православные казаки” прикрываются именем церкви, как знаменем. Причем настаиваю, чтобы прозвучали не туманно-завуалированные “риторические фигуры”, а недвусмысленное “да или нет”. Потому что, согласно “третьему закону Аристотеля” в логике, “из двух противоположных суждений одно истинно, другое ложно, третьего не дано”. Или церковь не согласна с такой “идейной узурпацией” от своего имени – и тогда “господа станичники” должны получить резкое предупреждение патриархата, вплоть до угрозы отлучения. Чтобы все видели: церковь подобного не одобряет. Либо столь же определенно солидаризироваться с ряжеными самозванцами – и тогда пусть каждый гражданин РФ делает свой выбор уже по отношению к РПЦ согласно тем неотъемлемым правам и свободам, которые гарантирует ему (на бумаге) Конституция.

Четвертое. Поскольку молодцы в папахах и с нагайками взялись соотносить деятельность светских начинаний с “православными ценностями” – категорически настаиваю на опубликовании четкого и членораздельного списка этих самых пресловутых “ценностей”. Потому что с ними как раз все обстоит отнюдь не “прозрачно”. Сплошь и рядом (как показывает практика) средний россиянин не в состоянии рационально сформулировать ни один пункт из сего предполагаемого кондуита – а если что-то и озвучивается, то, по большей части, из вышеперечисленного фашизоидного “джентльменского набора”. Между тем даже самый поверхностный анализ проблемы показывает: внутри русского православия сталкивались и продолжают сталкиваться идеи и концепции, зачастую совершенно антагонистичные. Например, внутри РПЦ существовали и открыто высказывали свои взгляды такие всемирно известные мыслители, как о. Александр Шмеман, о. Николай Афанасьев, о. Иоанн Мейендорф, о. Александр Мень, о. Сергий Желудков, о. Георгий Чистяков, о. Павел Адельгейм. Всех их объединяло то, что они не были фундаменталистами, с уважением относились к общечеловеческим (в том числе – либеральным) идеям, позитивно принимали мировую светскую культуру (наиболее показательно – в трудах о. А. Меня и о. Г. Чистякова), квалифицировали ксенофобию как “религию сатаны” (слова о. А. Шмемана). При этом ни один из них не подвергся “прещению в иерейском служении” (есть такой церковный термин) или, тем более, анафемствованию – все они были действующими иереями и ушли из жизни в этом качестве. Следовательно – с “православными ценностями” далеко не все ясно, и у новоявленных “ревнителей благочестия” нет никакой монополии на истину.

И последний вопрос – к жителям Санкт-Петербурга. Город на Неве всегда был центром и столицей (а зачастую – и родиной) самых креативных и независимых форм новой российской культуры, отечественного духовного нонконформизма; это из Петербурга был послан миру грандиозный художественный импульс, который назовут Серебряным веком и благодаря которому Россию в начале ХХ века назовут “лабораторией нового искусства”. Как современные питерцы могли допустить, что их прекрасный город стал ассоциироваться с Милоновым и компанией, приобрел имидж “столицы русского фашизма”; как они позволили современным мракобесам наложить руку на неповторимую душу Питера, которую в свое время не смогли сломить ни Сталин, ни Гитлер? Да жива ли она еще сегодня, эта “загадочная петербургская душа” – или непоправимое уже свершилось? Ведь дворцы и музеи без людей мертвы, и “православные казаки” точно так же придут “проверять репертуар” в Эрмитаж и Мариинку! Тогда… остается только скорбно процитировать Мандельштама: “Петербург! у меня еще есть адреса, по которым найду мертвецов голоса”…