23 марта 2015 г.

Суворов Дмитрий Владимирович

кандидат культурологии, лауреат премии им. Бажова

ПИСЬМА С ФРОНТА В ГОРНЫЙ КРАЙ


Письма с фронта… Это, пожалуй – самое непосредственное и самое эмоциональное свидетельство военной поры, которое донесли до нас архивные номера “Уральского рабочего”. Короткие “листки”, пришедшие из опаленного ада сражений, доносящие до читателя той войны (и до нас, ныне живущих) дыхание великой трагедии и Великой Победы… Они рассыпаны по всем военным выпускам “УР”, с первых и до последних дней Великой Отечественной войны. И эти свидетельства – пожалуй, самое ценное для понимания исторической сущности величайшего военного катаклизма ХХ века, что можно найти на пожелтевших страницах печатного органа, выходившего в глубоком тылу, в далеком трудовом Свердловске…

Правда, при внимательном прочтении опубликованных в “УР” писем с фронта – понимаешь: нам все-таки предоставили не совсем “первичную информацию”. Это естественно и для условий войны, и для атмосферы сталинского СССР: в то время вообще вся информация проходила жесточайшую цензуру, а в данном случае включалась еще и цензура военная – как же, идет война, нельзя раскрывать “военную тайну”! Это момент явственно чувствуется просто по стилистике и, если хотите, “жанровости” фронтовых посланий: они отличаются какой-то нарочитой информационной однотипностью, и их сюжетность тоже достаточно трафаретна. Не стоит искать в них той обжигающей правды о фронтовой страде, о горечи поражений и отступлений, о безразмерности потерь и о страданиях народа, которая потом прорвется к читателю в такие короткие временные отрезки “сквозняков свободы” – в эпохи “оттепели” и “перестройки”… И все же – пусть в таком облике, но нам дороги эти крупицы правды, эти голоса непосредственных участников событий; они все равно несут тысячекратно больше истины, нежели трафаретные для прессы тех лет шумные “идейные” передовицы. И то, что газета “Уральский рабочий” сумела сохранить эти “послания в вечность” – великая заслуга перед Историей.

С “жанровой” точки зрения, опубликованные в “УР” свидетельства можно разбить на следующие группы. На первом месте – письма, которые легко определить как “клятвы бойца” (один из самых первых образцов такого рода можно увидеть в номере от 08.07.1941). Они обычно коллективные (от целой группы военнослужащих или даже от имени целого соединения), адресованы либо землякам, либо “всему народу” или “товарищу Сталину”. Такие “письма-клятвы” наиболее многочисленны: примером тому могут служить послания от фронтовиков, опубликованные в номерах от 06.06.1942 (“Привет сталинских гвардейцев”), 08.10.1942 (письмо 3-й стрелковой дивизии), 03.01.1943 (“Клянемся сильнее бить фашистскую гадину”), 04.05.1943 (“Слово гвардейцев-танкистов”), 15.12.1943 (“Гвардейская клятва”), 20.07.1944 (“У танка”), 03.02.1945 (“Уральские танки на вражеской земле”), 09.03.1945 (“Мы не уроним чести сталинской гвардии”). Кстати, показательно, что чисто литературная стилистика писем что начального, что завершающего периода войны – практически не меняется: а ведь не только в исторических фактологиях, но и в психологии бойцов, в социальных настроениях участников разных периодов военных действий – была огромная разница! Мы сейчас это знаем и по документам, и по свидетельствам непосредственных участников событий, ставших впоследствии мэтрами литературы – Л. Никулина, Д. Гранина, В. Астафьева, В. Некрасова… Все-таки видно, что военные цензоры явно не зря ели свой хлеб…

Более непосредственные впечатления доносит до нас та группа писем, где описываются зверства нацистов на оккупированных территориях: здесь уже явственно слышны не “коллективные”, а индивидуальные голоса очевидцев. Примеры тому нам дают письма, помещенные в номера от 30.11.1943 (“Что я видел в селе Третьяково”), 11.04.1944 (“Отомстим!”), 11.11.1944 (“Это было в Литве”). Особенно выделяется здесь первая публикация – о зверствах оккупантов в селе Третьяково (Духовщинский район Смоленской области): здесь чуть ли не единственный раз читатель может не только умом, но и на эмоциональном уровне ощутить то рукотворный ужас и ту невозможную нужду, которые пришлось вытерпеть жителям территорий, через которые прошла война… Сюда же примыкает очень своеобразная и нестандартная публикация от 30.01.1942 – “Партизанское спасибо”.

Довольно редкий “жанр” – “письма на фронт”, обычно от матерей или родственников ушедших на войну, с обращением и напутствием к родным и их сослуживцам. Яркий образец тому дают два письма, размещенные в газете 20 сентября 1941 года – от К. Богословской (матери четырех сыновей, ушедших на войну) и К. Свердловой-Новгородцевой (последняя обращается ко всем уральцам, идущим в бой).

Ближе в последнему периоду войны появляется интересная рубрика – рассказ фронтовиков о фронтовой страде, с обилием индивидуальных деталей (похоже, цензура по мере приближения Победы стала ослабевать!). Целых три таких письма газета публикует в номере от 01.01.1944 (самая колоритная из них – “Пионерский танк”).
В самые последние победные дни можно встретить и “официальные” письма “к случаю”, явно носящие заказной характер: таково стихотворное письмо “Сталину” за авторством “старшего техника-лейтенанта А. Шоферова”. Оно написано в узнаваемой напыщенной традиции славославия Вождя: “Тогда к тебе я обращаюсь, Гений; я, весь народ – отец. Сестра и брат: ты - будущность советских поколений, ты – Маршал наш и первый наш Солдат”…

А едва ли не самое интересное письмо из всех, опубликованных в “УР”, датировано 08.09.1943. Оно написано… немецким солдатом, попавшим в плен, и называется – “Мне страшно своих мыслей”. Это – настоящий крик души человека, привычно пребывавшего в плену тоталитарной идеологии и внезапно ощутившего себя в ситуации, когда с глаз спадают очки, застилавшие мир…