28 декабря 2015 г.

Суворов Дмитрий Владимирович

кандидат культурологии, лауреат премии им. Бажова

ПЛЕНИТЕЛЬНЫЕ ОБРАЗЫ…


“Пленительные образы! Едва ли в истории какой-нибудь страны вы что-нибудь прекраснее встречали. Их имена забыться не должны”. Эти строки Некрасова – о декабристах. Но этот стихотворный эпиграф применим ко всем героям целой подборки документальных лент, посвященным интересным и волнующим персонажам российской и мировой истории. Увидеть их можно будет на предстоящей неделе на двух телеканалах: “Россия 1” и “Культура”.

…“Игра в бисер с Игорем Волгиным. “Х. К. Андерсен. Сказки” (“Культура”, вторник, 15.10). То, что великий датский сказочник является одним из самых прославленных писателей за всю историю мировой литературы – общеизвестно. Но мало кто знает, какие поразительные парадоксы скрывает как биография гения из города Оденсе, так и “подводная часть айсберга” его сочинений. Андерсен – человек с жизненным путем, который не выдумал бы и сам Захер-Мазох собственной персоной. Всю жизнь прожил холостяком, испытывал трагикомический тормоз перед женщинами (плюс подавленная гомосексуальность) – и чуть ли не ежедневно ходил в публичный дом: просто для того, чтобы “подышать воздухом эротики”! Писал всемирно знаменитые сказки – и не переносил детей до натуральной идеосинкразии; вплоть до того, что страшно обижался, когда его называли детским писателем – и настоял, чтобы на памятнике, которые ему поставят, не было ни одной детской фигуры… Самое разительное, что Андерсен был прав: он действительно не был “детским писателем” по самой философской сути собственного творчества. В его сказках – множество скрытых эротических смыслов (Стойкий оловянный солдатик – это настоящий “фрейдистский” портрет самого Андерсена, его мучительных отношений с прекрасным полом). Многие сюжеты андерсеновских сказок оперируют самыми что ни на есть “взрослыми” ассоциациями и символами, которые просто недоступны детскому восприятию. Достаточно перечитать жуткую в своем натурализме сказку-“ужастик” “Большой Клаус и Маленький Клаус”, окунуться в трагичнейшую “Девочку со спичками” или внимательно прочесть финал “Оле-Лукойе”, где сказочный герой повествования оказывается ни кем иным, как самой Смертью. Да и знаменитая завязка “Снежной королевы”, притча о зеркале тролля – настоящее философское эссе, “упакованное” в доступную “псевдоподростковую” оболочку… Так или иначе, но “феномен Андерсена” чем далее, тем более начинает осмысляться в категориях подлинно “взрослой” литературы.

…“Декабристы. Испытание Сибирью” (“Россия 1”, четверг, 00.40). Декабризм буквально с момента своего трагического дебюта стал в России настоящим национальным мифом – и, как и положено национальному мифу, трактуется полярно. Разлет оценок впечатляет – от культа декабристов, существовавшего в среде либеральной и оппозиционной по отношению к властям интеллигенции (и возведенного в официозный культ в СССР) до крайнего неприятия всем спектром консервативных, клерикальных, “державнических” и “патриотических” сил. Но и здесь далеко не так все просто. Почему, например, великий историк В. Ключевский (убежденный либерал) квалифицировал декабристов весьма некомплиментарно – “лишние люди”, “случайность, обросшая литературой”? Почему писал о “благородных стремлениях декабристов, чуждых реальной жизни” философ Н. Бердяев – законченный западник, едва ли не идеал того культурного типа, к которому стремились первые русские революционеры? Почему, наконец, крайне резко оценил декабризм А. Грибоедов – сам входивший в преддекабристские союзы, разделявший все программные установки жертвенных заговорщиков? А ведь поэт-дипломат в досаде назвал будущих героев Сенатской площади “кучкой прапорщиков, вознамерившихся перевернуть Россию” – и в “Горе от ума” нарисовал настоящую злую карикатуру на “секретнейший союз”, вложив в уста незадачливого Репетилова убийственную характеристику: “Шумим, братец, шумим!”. Да и у Пушкина можно найти поразительное: “Сначала эти заговоры между лафитом и Клико” (то есть – между “красным” и “белым”)… К слову, декабристы не остались в долгу – и уже из Сибири предельно негативно расценили появление “Евгения Онегина”, даже обвинили Александра Сергеевича в “ренегатстве”… Да и их “испытание Сибирью” – феномен двойственный, если оставаться в жестком поле документального факта. С одной стороны – общеизвестное: мужественное перенесение невзгод, огромная просветительская работа по ту сторону Урала, верность идеалам – иногда даже ценой собственной жизни (например, у Лунина). А с другой… Вот печальный, но стопроцентно подтвержденный факт: почти все неженатые декабристы в Сибири обзавелись семьями – и, возвращаясь в Россию по амнистии Александра II, все без исключения оставили “в Азии” местных жен и прижитых с ними детей… Тут уж хочется вспомнить иные некрасовские строки: “Ты и убогая, ты и обильная, ты и могучая, ты и бессильная матушка-Русь!”.

А вот еще три документальных фильма от “Культуры”: “Вольтер” (среда, 01.50), “Роберт Бернс” (пятница, 02.45) и “Стендаль” (воскресенье, 02.45).Три величайших деятеля европейской культуры XVIII-XIX вв. – и три человека с поистине “романной” биографией. Франсуа-Мари Аруэ (таково подлинное имя Вольтера) стал не просто знаменитым – самым влиятельным мыслителем за всю эпоху Просвещения, и притом типичным “гражданином мира”: его имение Ферне в Швейцарии находилось буквально почти на “нейтральной полосе” границы – настоящий символ! И когда почта в любом уголке Европы получала письмо без адреса с пометкой “Величайшему из великих” – почтмейстеры смело отправляли такое письмо в Ферне: так обращаться респонденты могли только к Вольтеру… Вольнодумец, масон, “вольтерьянец” (даже словечко изобрели “к случаю”!), яростный критик церкви (требовавший “раздавить гадину”), убежденный и страстный противник абсолютизма – и адепт неравенства (“если народ начнет рассуждать, все погибло”), сторонник “просвещенной монархии”, оппонент атеизма, апологет концепции Платона об “элитарной власти”… А Роберт Бернс? Крестьянский сын, выходец из самых что ни на есть плебейских социальных слоев, он стал не только национальным поэтом Шотландии, но и настоящим воплощением шотландского национального духа: не случайно 25 января, день рождения Бернса, празднуется в Шотландии как один из самых главных торжеств страны – со всеми атрибутами неотъемлемых для этого своеобразного края культурных традиций: с пением волынок, с традиционной кельтской хореографией, с воспетым Бернсом мясным пудингом “Хаггис” – и, разумеется, с декларированием стихов гениального сына “земли скоттов”… Наконец, кто в начале XIX века мог бы угадать в нескладном французском офицере Мари-Анри Бейле, интендантском чиновнике Великой армии Наполеона – величайшего писателя Франции Фредерика Стендаля? Как будто перед нами – две разные биографии: служба грозному корсиканскому императору, участие в походе 1812 года (и лицезрение пожара Москвы), странствия по Европе, запутанная личная жизнь – и внезапное (для непосвященных) прозрение “внутренним оком” сути явлений и исторических конфликтов, обретение собственной гениальности, написание бессмертных романов, вечный пропуск в пантеон светочей человечества…

А еще – “Вильям Похлебкин. Рецепты нашей жизни” (“Россия 1”, понедельник, 03.25). Тоже один из интереснейших людей своего времени – и одна из самых фантасмагорических биографий. Выдающийся историк (и “диссидент” исторической мысли, имевший постоянные конфликты с Академией Наук СССР), автор блестящих работ по скандинавистике, получивших огромную известность кулинарных книг, уникальной монографии “История водки”. А смерть – ужасная: ученому нанесли свыше 11 ударов по голове и телу чем-то похожим на отвертку (висок был пробит насквозь). Кто это сделал и почему – до сих пор установить не удалось. Жизнь – легенда, гибель – загадочная катастрофа…