23 марта 2015 г.

Суворов Дмитрий Владимирович

кандидат культурологии, лауреат премии им. Бажова

ПЛОХО СПИТСЯ ПАЛАЧАМ ПО НОЧАМ…


На фоне всего зашкаливающего калейдоскопа драматических и трагических новостей, которые сегодня сотрясают Россию, почти незамеченной прошла одна новость, которую нельзя пропускать ни в коем случае – настолько она серьезна и даже катастрофична. Ибо на наших глазах совершается невозможная по безнравственности акция – беспредельная даже для нашего взбесившегося времени. Чтобы меня не обвинили в излишне эмоциональной реакции на происходящее – дам слово выдающемуся деятелю отечественной культуры, Алексею Герману-младшему:

“В Перми уничтожают Музей политических репрессий “Пермь-36”. Планируют преобразовать в Музей исправительной системы. Это удивительный по цинизму и омерзительности факт нашей жизни. Наверное, если бы в Освенциме открыли музей достижений СС, то это было бы примерно эквивалентно происходящему. Я думаю, что с музеем это вытворяют люди, которые лишены стыда и совести…” Тут ни прибавить, ни убавить – других слов просто не найдешь…

“Я рад, что дед не дожил до этого – говорится в открытом письме А. Германа-младшего. – Я полагаю, что раз так происходит, то писатели, художники, артисты и многие другие люди, люди разных политических взглядов, наверное, не должны были бы поддерживать отношения с властью города, если музей будет уничтожен. Мы живем во время, когда интеллигенция расколота, но есть территория, где конфликты, трагически разные мировоззрения, склоки не имеют право на существование. Музей “Пермь 36” и есть подобная территория”.

Этот факт нашей жизни нуждается не только в немедленной (я это подчеркиваю) этической и даже юридической квалификации, но и в осмыслении. Потому что в сем мерзейшем факте, как в магическом кристалле, отражаются все те черты российского политического и социокультурного бытия, которые с каждым днем становятся угрожающе будничными.

…Позволю себе еще раз процитировать отрывок из открытого письма А. Германа. “У меня прадеда расстреляли при Сталине. Просто сказал не те слова. Часть родственников сидела. Таких историй много у нас в стране. Мой дед со стороны мамы – Александр Михайлович Борщаговский – многие годы занимался изучением и публикацией расстрельных списков. Тысячи и тысячи имен любых профессий, любого происхождения, любого возраста, любых политических взглядов, без системы”. Под этими словами в нашей стране мог бы подписаться чуть ли не каждый – если бы каждый дал себе труд самостоятельно осмыслить крестный путь нашей истории в ХХ веке и поинтересоваться судьбами предков. Красное Колесо прокатилось по всем – с разной степенью разрушительности. И травмы от последствий этой новоявленной “колесницы Джаггернаута” были многогранны: кто-то получал пулю или превращался в “лагерную пыль”, кто-то “отделывался” ссылкой и поражением в правах, а у кого-то разрушения были чисто внутренними – в духе описанного Салтыковым-Щедриным эффекта “плоской головы”. Так или иначе, но психика оказалась искалеченной у всего народа – в полном соответствии с клинической картиной посттравматического синдрома. А ушедший в глубочайшее подсознание страх, оставшийся с тех невозможных лет, по-прежнему деформирует национальное сознание.

При этом – времени на излечение у нас всех было более чем достаточно: в конце концов, ничего похожего на массовые сталинские (и ленинские) репрессии все же впоследствии не было никогда. И в перестроечные годы все способные получать и воспринимать рациональную информацию – имели возможность прочитать о сталинизме все. Казалось бы, создались условия для нравственного и психологического очищения народной души – а на самом деле…

“Умом Россию не понять”… Как можно объяснить любому иностранцу, что в стране, до такой степени пострадавшей от тоталитарного тирана-параноика, с такой степенью вторжения государственного террора буквально в каждую семью – сталинизм вдруг превратится в массовую идею, начнет обретать черты государственного брэнда? А ведь социологи сообщают жуткие данные: Сталина воспринимают как позитивного государственного деятеля более половины россиян (называют и большие проценты)! Кстати, именно этот момент сегодня играет в мире роль катализатора не мифологической, а вполне реальной русофобии: если этот народ после такого изнасилования деспотией готов и нынче славить вурдалака-антихриста – значит, у этого народа что-то не в порядке либо с головой, либо с нравственным обликом… Можно, конечно, все списать на сорвавшуюся с цепи пропаганду – и это будет правдой: достаточно прогуляться по книжным магазинам Екатеринбурга, чтобы убедиться в гомерических масштабах агрессивного внедрения откровенно апологетической литературы об “эффективном менеджере”. Причем эта компания явно спонсируется: и книги издаются огромными тиражами, и памятники Усатому в ряде городов уже поставлены (например, в Оренбурге). Но это только часть правды.

Есть удивительный по горькой откровенности мини-монолог из “Архипелага ГУЛАГ”: “Так потупимся же перед Великим Мясником, склоним головы и ссутулим плечи перед его интеллектуальной загадкой: значит, прав оказался он, сердцевед, заводя этот страшный кровавый замес и проворачивая его год от году? Прав – морально: на него нет обид! При нём, говорит народ, было “лучше, чем при Хруще”: ведь в шуточный день 1 апреля, что ни год, дешевели папиросы на копейку и галантерея на гривенник. До смерти звенели ему похвалы да гимны, и ещё сегодня не позволено нам его обличать: не только цензор любой остановит ваше перо, но любой магазинный стоялец и вагонный сиделец поспешит задержать хулу на ваших губах. Ведь мы уважаем Больших Злодеев. Мы поклоняемся Большим Убийцам. И тем более прав – государственно: этой кровью спаял он послушные колхозы. Нужды нет, что через четверть века оскудеет деревня до последнего праха и духовно выродится народ. Зато будут ракеты летать в космос, и раболепствовать будет перед нашей державой передовой просвещённый Запад”. Ракеты уже не летают, Запад перестал раболепствовать – а убийственная характеристика чудовищному национальному садомазохизму остается в силе. Своего рода “стокгольмский синдром” в гомерическом масштабе: жертва с какого-то момента начинает испытывать к мучителю нечто вроде сладострастия…

В свое время я был поражен ужасной мыслью, прозвучавшей из уст одного екатеринбургского историка с трибуны международной научной конференции. Он сказал: “Мы проиграли Вторую мировую войну – потому что немцы окончили ее без Гитлера, а мы со Сталиным”. Можно модифицировать этот поразительный вердикт так: мы проиграли потому, что Германия очистилась от собственной ипостаси тоталитаризма, а мы – нет. И в результате – мы живем, отравленные миазмами сталинизма; и “адептам реставрации” во властных структурах очень легко проворачивать акции типа монументального увековечивания Главного Убийцы ХХ века или превращения музея мучеников в музей палачей – потому что “снизу” все это не только не получает отпора или хотя бы недвусмысленной нравственной оценки, но даже обретает некое подобие “электорального одобрения”. Пока такое положение будет продолжаться – наш путь по дорогам истории будет иметь только один вектор. В ад.

…А все-таки – похоже, сталинистов пугает даже бледное подобие памяти о свершенных преступлениях. Иначе бы не тянулась у них рука уничтожать последние обломки культурных свидетельств – вроде “Перми 36”. Как там у А. Галича: “Плохо спится палачам по ночам… Палачам бывает тоже страшно – пожалейте, люди, палачей!”