9 декабря 2015 г.

Суворов Дмитрий Владимирович

кандидат культурологии, лауреат премии им. Бажова

ПОБЕГ К БОГУ


Грядущая неделя на “Культуре” – это неделя Льва Толстого. Может быть потому, что ровно 105 лет назад, в конце ноября 1910 года, на станции Астапово – завершился жизненный путь Великого Протестанта… Передачи и трансляции на петербургском канале идут практически подряд: “Л. Н. Толстой. “Война и мир”. Читаем роман” (вторник – пятница, с 10.20), легендарный спектакль Петра Фоменко “Война и мир. Начало романа” (вторник – среда, 17.25), документальные фильмы “Трагедия Льва Толстого” (вторник, 01. 55), “Ясная Поляна. Лев Толстой” (среда, 18.20), “Мистика любви. Лев Толстой и Софья Толстая” (четверг, 01.55), передачи “Пешком... Москва толстовская” (среда, 19.00) и “Библейский сюжет: Лев Толстой. “Война и мир” (среда, 01.55)… А еще – прославленная опера Сергея Прокофьева “Война и мир” (четверг – пятница, 17.10) и оскароносный фильм С. Бондарчука, экранизация легендарного толстовского романа-эпопеи (вторник – 12.10 и 20.40, среда – 12.55 и 21. 25, четверг – 13. 10 и 21.40, пятница – 12.55 и 21.55)…

…“Был человек в земле Уц, имя его Иов; и был человек этот непорочен, справедлив и богобоязнен, и удалялся от зла. Имения у него было: семь тысяч мелкого скота, три тысячи верблюдов, пятьсот пар волов и пятьсот ослиц, и весьма много прислуги; и был человек этот знаменитее всех сынов востока”. Так начинается библейская Книга Иова – персонажа, которого часто вспоминали в своих мыслях Толстой и… Николай II (родившийся, как известно, именно в день поминания православной церковью Иова Многострадального – что последний император всю жизнь считал трагическим предзнаменованием собственной судьбы). А вот знаменитые слова австрийского писателя Стефана Цвейга: “Так начинается и история жизни духа Льва Николаевича Толстого, который в своей стране был знаменитее всех современников. И он “был первым” среди могущественных, богато и спокойно жил он в унаследованном доме. Так же как Иову до ниспосланного ему испытания, Льву Толстому нечего больше желать, и он в одном из своих писем высказывает самое отважное человеческое изречение: “Я безмерно счастлив”. И вдруг – в одну ночь – все потеряло смысл и значение... Где искать причину этой неожиданной перемены? Что произошло со Львом Николаевичем Толстым – могущественнейшим среди своих современников? Ужасный ответ: ничего! Ничего не произошло или, вернее, еще ужаснее: Ничто. Толстой узрел Ничто за вещами”.

Эта духовная трансформация – поразительна, но не менее уникален и неповторим весь творческий и философский путь человека, на смерть которого Николай II написал короткий и выразительный некролог: “Душевно сожалею о кончине великого писателя, воплотившего во время расцвета своего дарования в творениях своих образы одной из славных годин русской жизни. Господь Бог да будет ему милосердный судья”. Особо интересно, что последний российский монарх по понятным причинам не был ни идейным союзником Толстого, ни (тем более) адептом его духовного учения – но, тем не менее, счел нужным высказаться именно так, как высказался. Значит – сила толстовского слова и разящий меч “огнепальной” критики мятежного графа не прошли даром даже для верховного носителя и воплощения той самой самодержавной власти, которая была Толстому ненавистна и против которой он боролся со всей страстностью до того самого последнего вздоха в Астапове…

То, что в лице Толстого Россия обрела титанического гения собственной словесности (возможно, впервые в таких масштабах) – читающая среда поняла сразу, после самых первых “дебютных” сочинений писателя (“Казаки”, автобиографическая трилогия, “Севастопольские рассказы”): после же “Войны и мира” корона “царя русской литературы” была обеспечена Льву Николаевичу пожизненно и навечно. И ведь это вовсе не означало, что Толстой стал “фигурой вне критики” – отнюдь: консерваторы не любили его за “срывание всех и всяческих масок” (по довольно удачной метафоре Ленина). либералы – за довольно явственный антиевропеизм Толстого, радикалы – за беспощадную критику “нигилизма”. Отношения великого писателя с церковью общеизвестны, причем они стали наливаться холодом задолго до того приснопамятного разрыва на рубеже веков; ветераны 1812 года считали толстовский показ той войны в “Войне и мире” далеким от исторической действительности (и были в чем-то правы!); наконец, хрестоматией стало литературное и человеческое противостояние Толстого и Достоевского – породившее забавную “войну” их поклонников, продлившуюся много дольше земной жизни обоих классиков… И все-таки – даже критикуя, все понимали: русская культура имеет дело с личностью масштаба библейских пророков…

А вот само толстовское учение, наделавшее столько шуму: чем оно было для нашего культурного наследия? Ведь с момента начала своего великого бунта (который, с легкой руки Ст. Цвейга, можно назвать “побегом к Богу”) – писатель не мог не понимать, что вступает на тернистый путь духовного и даже политического протеста. И это не слишком громко сказано – в дни революции 1905 года в социал-демократической прессе можно было прочесть следующее: “Два царя у нас, Николай II и Лев Толстой. Кто из них сильнее? Николай ничем не может поколебать “трон” Льва Толстого, в то время как Толстой явственно колеблет трон Николая”… Да ведь и церковь в той России была государственной, чисто официозным институтом – уже этот момент ставил взбунтовавшегося литературного патриарха в стопроцентно “диссидентскую” позицию… А каковы сами истоки толстовского учения! Ранее “дособорное” христианство, суфийский ислам, буддизм, “неоведанта” (современное Толстому религиозно-философское учение Индии – с творцами последнего писатель был в переписке), философы Древней Греции (особенно Сократ и стоики), китайский мудрец Лао-цзы и прославленный французский мыслитель Жан-Жак Руссо (с последними Толстого роднило критическое отношение к современной культуре и культ “естественного человека”), библейская Книга Екклезиаста… Эклектика, “сборная солянка”? Нет – в каждом из этих учений Толстому импонировал всечеловеческий гуманизм, преодоление извечных искусственных преград к истинной духовности, установка на ненасильственное сопротивление злу. И. в результате – великий (пусть вроде бы утопический) проект вселенского всеединства – о котором можно сказать словами о. Александра Меня: “Межцерковные перегородки до Бога не достают”. Между прочим, именно из всех перечисленных течений на другой половине Земли впоследствии выросло растаманство – направление, невероятно близкое толстовству (и записавшее Льва Николаевича в свои пророки).

…В 1910 году (буквально за месяц до смерти гения) молодая студентка спросила Толстого: “Почему Вы отвергаете науку? Ведь она изобретает столько интересного – вот, например, самолет”. Это был вопрос из “розового” XIX века – а ответ Толстого был уже из кровавого ХХ-го: “Так это хорошо, что самолет изобрели – только ведь нам с него на голову уже какую-то гадость бросить хотят”. Два года – до первого бомбардировщика, 35 – до Хиросимы… И это как раз то, что не дает толстовскому “побегу к Богу” устареть. Ибо можно быть или не быть “фанатом” творчества Толстого, позитивно или негативно относиться к его “неорелигиозному” проекту; но не признать справедливости и страшной проницательности мыслителя о грозных вызовах столетия – невозможно. И все те социальные язвы, о которых бил в набат писатель – никуда не делись; и по-прежнему “сатана там правит бал” в море насилия; и РПЦ до сих пор не удосужилась отменить ту позорную анафему… А замечательный современный американский композитор Филип Гласс сделал Льва Толстого героем своей оперы “Сатьяграха” – наряду с двумя другими величайшими современными апостолами духовного сопротивления, Махатмой Ганди и Мартином Лютером Кингом. И это – глубоко символично…