9 мая 2015 г.

Суворов Дмитрий Владимирович

кандидат культурологии, лауреат премии им. Бажова

ПОЧЕМУ БЫ “РФ” НЕ ПЕРЕИМЕНОВАТЬ В “СССР”?


Вот вам сюжетик, как говорится. Депутат Госдумы от “Справедливой России” Татьяна Москалькова предложила переименовать Министерство внутренних дел во Всероссийскую чрезвычайную комиссию (ВЧК). Предложено дать МВД соответствующие полномочия “для наведения порядка, сохранения страны в покое и безопасности”. Для справки: госпожа Москалькова сама работает в МВД.

После неизбежно возникающей в таком случае “немой сцены из “Ревизора”, встает только один вопрос, напоминающий сакраментальную антиномию П. Милюкова в стенах Государственной Думы образца 1915 года: “Что это – глупость или измена?”. В данном случае это должно звучать так: “Что это – невежество или подлость?”. Проще говоря, мадам Москалькова действительно знает о ВЧК только то, что показывали в сериале “Адъютант его превосходительства”? Или же она знает все, и почитает это “все” за норму? Или – или, третьего не дано.

…О деятельности ВЧК сейчас известно практически все. Есть, как минимум, четыре доступных любому среднему россиянину литературных источника, из которых можно получить исчерпывающую информацию о том, что представлял собой этот жуткий монстр. Вот эти источники: “Архипелаг ГУЛАГ” А. Солженицына, очерк Романа Гуля “Дзержинский”, роман великого русского писателя Ивана Шмелева “Солнце мертвых” и (прежде всего) великая и страшная книга, подлинный “репортаж из ада” российской исторической науки – “Красный террор в России” классического отечественного историка Серебряного века Сергея Мельгунова. За хранение последнего, кстати, в СССР давали полновесный тюремный срок… Все эти книги свободно выложены в Интернете, имеются в большинстве общедоступных библиотек – а шедевр Солженицына, кроме того, внесен в список книг для обязательного чтения в рамках школьной программы. Но… как непатриотично написал гениальный насмешник, поэт-сатирик граф Алексей Константинович Толстой – “Мы беспечны, мы ленивы, все у нас из рук валится, и к тому ж мы терпеливы: этим нечего гордиться!”. Поэтому рискну напомнить читателю то, что они при желании могли бы прочитать и сами.

…Красный террор – явление совершенно особого порядка. С. Мельгунов пишет: “По советским сводкам можно было установить среднюю цифру в день для каждого застенка ЧК: кривая расстрелов поднимается от 1 до 50 (последняя цифра – в крупных центрах) и до 100 в только что завоёванных Красной Армией полосах. Эти взрывы террора наступали, однако, периодически и опять спадали, так что в среднюю скромную (именно! – Д.С.) цифру нужно установить приблизительно в 5 человек в день и в год – 1,5 миллиона”. В год – полтора миллиона? Нет, много больше, потому что, во-первых, отделений ЧК было не тысяча по тогдашней Совдепии (как усреднённо подсчитал Мельгунов), а гораздо больше; во-вторых, С. Мельгунов не учёл те данные, которые приводит А. Солженицын в “Архипелаге ГУЛАГ”: расстрелы помимо ЧК – через суды, ревтрибуналы, Особые отделы, желдортрибуналы, трибуналы ВОХРы и так далее. Плюс действия заградительных отрядов – да, они уже с 1918 года находятся на Восточном фронте! – и, наконец, просто репрессии в прифронтовой полосе. И самосуд. Так что и цифра в 2-2,5 миллиона человек в год – не фантастика. А если учесть, что мельгуновский подсчёт оканчивается 1924-м годом, получается, что с 1917 по 1924 годы большевики извели только репрессиями 10-15 миллионов человек. Это без голода, эпидемий, жертв войны и “некрасных” терроров. (“Свой или чужой – кто не онемеет?” – А. Солженицын).

Красный террор не только количественно, но и качественно несопоставим с повседневными зверствами братоубийственной войны, ибо не был продиктован необходимостью обороны или подавления сопротивления. “Это система, нашедшая своих идеологов; это система планомерного проведения в жизнь насилия; это такой открытый апофеоз убийства как орудия власти, до которого не доходила никогда ни одна власть в мире” (С. Мельгунов). Последнее – не преувеличение: “Советская Россия” попала в Книгу рекордов Гиннеса по критерию “Максимальное количество истребленных граждан собственной страны”.

Существовала инструкция М. Лациса (заместителя Дзержинского) для работников ЧК: “Нас не интересует конкретная виновность или невиновность конкретного человека. Нас интересует его классовое происхождение и – в связи с этим – целесообразность оставления (или не оставления) его в живых”. Вот он – механизм красного террора! “Чтобы эту пулю получить, не надо было непременно быть белым офицером, сенатором, помещиком, монахом, кадетом или эсером. Лишь белых мягких немозолистых рук в было те годы совершенно достаточно для расстрельного приговора. Но… недёшево обошлось и корявым рабочим рукам” (А. Солженицын). Вообще С. Мельгунов свидетельствовал, что из каждых 100 расстрелянных удавалось восстановить социальное положение примерно 73-75 человек (то есть трёх четвертей): раскладка такова – 25 “буржуев” (купцы, домовладельцы, военные, духовенство, мелкие хозяева, городские ремесленники), 15 интеллигентов, все остальные – рабочие и крестьяне. Последних – 33-35 человек.

Понятно, что для такой работы потребовались особые люди. И они явились миру: “как будто из треснувшей тверди России, как магма, излились какие-то палеонтологические типы” (из одной эмигрантской газеты 1920 года). Раньше бы ими, скорее всего, занималась психиатрия, но в атмосфере всеобщего безумия, когда вся Россия стала гигантским дурдомом, они были в своей тарелке. Они – это пятигорский чекист Атарбеков, отрезавший головы кинжалом; архангельская палачка Майзель-Кедрова, замораживающая людей в ледяные столбы; одесситка Вера Гребеннюкова (“Дора”), которая вырывала у подследственных волосы, уши, пальцы; её коллега по Одессе негр Джонсон, заживо сдиравший с людей кожу; киевская чекистка, мадьярка Ремовер – половая психопатка, заставлявшая конвой насиловать женщин и детей у неё на глазах; полтавский чекист по кличке “Гришка-проститутка”, который сажал священников на колы и сжигал на кострах; “поэт”, латыш Александр Эйдук, работавший в Архангельске, а потом в Тбилиси (про него рассказывали, что он по утрам пил стакан человеческой крови); полусумасшедший садист Саенко из Харькова, разбивавший черепа гирей и снимавший с рук живых людей “перчатки”… Всякие Зины из Рыбинска, Любы из Баку, Бош из Пензы, Мопс из Херсона, все эти Трепаловы, Пластинины, Авдохины, Тереховы, Асмоловы, Угаровы, Панкратовы, Абнаверы, Тусичи (всё это – реальные палачи, перечисленные и описанные С. Мельгуновым в книге “Красный террор в России”)… Они закапывали людей живьём, запирали на ночь в сарай вместе с голодной свиньёй (!!!), выжигали на теле звёзды, лили на человека горячий сургуч и потом отдирали, пилили кости, распинали на крестах, побивали камнями, одевали терновый венец, сажали в бочку с гвоздями остриями наружу и катали, варили заживо в котле, поджаривали, разрывали цепями лебёдок… Наконец, практиковали китайскую пытку крысой: сажали крысу на человека, накрывали кастрюлей и стучали по кастрюле, пока перепуганная крыса, чтобы выбраться, не прогрызала человека насквозь… (Помните этот сюжетный эпизод в романе Дж. Оруэлла “1984”?). А китайские каратели даже… подторговывали на рынках человеческим мясом – плотью расстрелянных (человечину в те годы называли “китайским мясом”; эту информацию передаёт Зинаида Гиппиус).

“Вот и все, что было…”. А чтобы не заканчивать статью на такой душераздирающей ноте, позволю себе малую толику сарказма и спрошу отважную правоохранительную депутатшу: “Почему бы не переименовать РФ в СССР?”. Ведь, как гласит еврейская пословица, “уж если жрать некошерное, так уж чтобы сало по усам текло”…