16 октября 2015 г.

Суворов Дмитрий Владимирович

кандидат культурологии, лауреат премии им. Бажова

РАДОСТЬ СВЕРШЕНИЯ И “ВЕСЁЛОЕ ТЯВКАНЬЕ ШАКАЛОВ”


В Стокгольме произошло Свершение. Одно из тех, которые должны вызывать прилив гордости и истинного патриотизма. Впервые за 28 последних лет Нобелевскую премию по литературе получил русскоязычный литератор. Победителем этого престижнейшего на планете конкурса стала прославленная белорусская писательница Светлана Алексиевич. Шестой нобелевский лауреат отечественной словесности – после Бунина, Пастернака, Шолохова, Солженицына и Бродского…

Награждение это – во многом уникальное: Светлана Алексиевич – не только первый белорусский литературный нобелевский лауреат. Впервые за полвека премия была присуждена писателю, преимущественно работающему в жанре документальной литературы; при этом впервые в истории Нобелевская премия по литературе присуждена профессиональному журналисту. Да и в самой биографии писательницы – почти иероглиф времени: рождена в СССР, белоруска по отцу, украинка по матери, русская по языку и духу… Надо сказать, что Светлана Алексиевич уже является обладательницей целого “букета” престижных литературных наград: премия Ремарка (2001), Национальная премия критики (США, 2006), приз читательских симпатий по результатам читательского голосования премии “Большая книга” (2014) за книгу “Время секонд хэнд”, а также премия Курта Тухольского “За мужество и достоинство в литературе”, премия Андрея Синявского “За благородство в литературе”, российская независимая премия “Триумф”, лейпцигская книжная премия “За вклад в европейское взаимопонимание”, немецкая премия “За лучшую политическую книгу” и имени Гердера. В 2013 году Светлана Алексиевич стала лауреатом Международной премии мира немецких книготорговцев. Да и на “нобелевку” писательница в 2013 году уже выдвигалась (тогда премию получила канадка Элис Монро). И вот теперь высшая литературная награда Земли нашла героиню нашего рассказа – с выразительной формулировкой ““за ее многоголосное творчество – памятник страданию и мужеству в наше время”.

Прекрасно написал о ней журналист и театровед Александр Минкин: “Первая книга – “У войны не женское лицо” – вышла в 1985-м, попала в горбачевскую оттепель. Премия Ленинского комсомола, спектакль в Театре на Таганке… Алексиевич стала знаменитой. А книжка была жуткая – она записала рассказы женщин: как они воевали и что им приходилось терпеть на фронте. Почти сразу вышла вторая книга – “Последние свидетели”: рассказы о войне тех, кому тогда было от 7 до 12 лет. Война детскими глазами... Потом, в 1989-м, появились “Цинковые мальчики” – про Афганистан. Затем, в 1997-м, была “Чернобыльская молитва”. Понятно про что.… Последняя, изданная в 2013-м – “Время секонд хэнд”. Там есть эпиграф, взятый Алексиевич из книги русского философа Федора Степуна, которого Ленин выслал из России в 1922-м. Слова очень важные: “Надо помнить, что за победу зла в первую очередь отвечают не его слепые исполнители, а духовно зрячие служители добра”.

Алексиевич – писательница совершенно особого склада: она – яркий представитель своеобразной художественно-документальной эстетики, созданной именно в рамках белорусской литературы ХХ века (своими учителями писательница считает Алеся Адамовича и Василя Быкова). По точной констатации Дмитрия Быкова, “это полифония, такой мощный трагический хор разных голосов, где автор практически убирает себя из книги – потому что дает выговориться участникам. А. Адамович справедливо заметил, что писать художественную прозу о кошмарах ХХ века – кощунственно: тут нельзя выдумывать! Тут надо давать правду, как она есть. И в этом смысле такая литература – которая состоит из этих кровоточащих “свидетельств содранной кожи” – действительно требует от писателя огромного мужества и очень большого смирения. Абсолютно убрать собственный голос и дать слово Истории…. Сегодня Нобелевский комитет наградил человека не за художественные изыски (хотя они есть, и немалые), а за правду и гражданскую позицию”.

И вот здесь-то, наверное, и скрыта разгадка самого поразительно резонанса, который имел место в России сразу же после известия о присуждении Светлане Алексиевич Нобелевской премии. Казалось бы, какие эмоции это должно было вызвать в России (и в Беларуси), кроме радости и законной гордости за отечественную культурную традицию? Не спешите радоваться: это было бы логично в любой точке мира, но наша родина – страна логике вопреки… Буквально вдогонку известию о стокгольмском Свершении посыпались обильные комментарии, о которых так и хочется сказать словами писателя Александра Бушкова: “Веселое тявканье шакалов”. Главред “Литературной газеты” Юрий Поляков заявил буквально следующее: “Нобелевская премия по литературе последние десятилетия непосредственно к литературе имеет отдаленное отношение, так как она политически ангажирована… Книги Алексиевич, написанные в жанре “публицистики-журналистики, так и не стали большой литературой: это такое имманентное фрондерство” (!). Не отстает и небезызвестный Эдичка Лимонов: “Нобелевская премия в настоящее время не может считаться авторитетной наградой в области литературы. Сейчас это как конкурс “Мисс Вселенная”: король, королева, фраки и третьеразрядные авторы – политическая вульгарность”. Голову даю на отсечение: оба они – и Поляков, и Лимонов – запели бы совсем иное, если бы шла речь о присвоении этой самой “политической вульгарности” им самим… И это еще – самые мягкие эскапады в адрес победительницы Нобеля-2015. Вот некоторые брызги той грязной онлайн-блевотины, которые зловонным потоком хлынули в информационную среду: “Светлана Алексиевич знает, над кем и как нужно плакать”, “Если же мы полагаем литературой метод создания убедительного художественного мира посредством обращения к языку, то любой текст Алексиевич – не более литература, чем инструкция к утюгу”, “Главная тема Алексиевич – Вторая мировая война, хотя сама она, родившись 31 мая 1948 года в Ивано-Франковске, никакой войны не видела” (интересно, как же тогда Толстой, родившись уже после 1812 года, написал “Войну и мир???), “Она не имеет собственно к литературе никакого отношения, но зато отлично понимает, какие взгляды отлично продаются и что именно нужно говорить в интервью”. И наконец: “Нобелевскую премию получила писательница из Беларуси, известная своими антироссийскими взглядами”, “Нобелевская премия по русофобии”. Явно имеется в виду мужественная гражданская позиция Светланы Алексиевич по вопросам прав и свобод человека, демократии и гласности, ее открытый пацифизм и антиимпериализм, бескомпромиссное осуждение тоталитаризма во всех его ипостасях (гитлеровского и сталинского), ее непримиримая критика антидемократических, реваншистских и клерикальных тенденций политической жизни в России и на ее родине…

Что-то напоминает? Правильно, травлю Пастернака после присвоения “нобелевки” роману “Доктор Живаго”. И еще “антинобелевскую” риторику в публицистике Валентина Пикуля… Ощущение, как будто “крутанули назад” ручку машины времени: комментаторы взахлеб обсуждают, “наша” Алексиевич или “не наша” (именно с тем идеологическим значением этого слова, которое имело место в СССР). Многие из “борзописцев” поражают своей простотой, которая хуже воровства: откровенно признаются, что книг ее не читали, но осуждают за “ненависть к России” – практически слово в слово повторяя знаменитую фразу “Пастернака не читал, но осуждаю”. Или даже пускаются в рассуждения на тему, имеет ли отношение Алексиевич к России (это те самые люди, которые недавно клялись в верности “русскому миру”!). Но, по большому счету, вся эта нечистоплотная возня доказывает одно: стрела попала в цель. Нобелевскую премию получил блестяще одаренный человек, прекрасная писательница и женщина редкого мужества (о чем сказал в своем поздравлении Светлане Алексиевич Даниил Гранин). И почти животная реакция на это событие “вечно вчерашних” показывает: ее правда – воинствующая, ее книги вновь “глаголом жгут сердца людей”…