23 мая 2015 г.

Суворов Дмитрий Владимирович

кандидат культурологии, лауреат премии им. Бажова

РУССКИЙ – ЗНАЧИТ, ПРАВОСЛАВНЫЙ?


Пикантная новость пришла из столицы: Всемирный Русский Народный Собор (ВРНС), главой которого является патриарх Кирилл, предложил приравнять оскорбления в адрес Русской православной церкви к русофобии. “Действия диффамационного характера в отношении Русской православной церкви должны квалифицироваться как одна из форм русофобии и культуроцида русского народа”, – говорится в сообщении. В России, по мнению авторов, русофобами “зачастую становятся люди, которые сделали выбор в пользу Западной цивилизации”. Как говорится – чудны дела твои, Господи… Для справки: диффамация, в переводе с латыни – распространение порочащих сведений.

В принципе, никаких сенсаций. То, что РПЦ яростно отстаивает свой де-факто огосударствленный (вопреки положениям Конституции) статус и приравнивает любую критику в свой адрес к “оскорблению” и “богохульству” (подавая меж тем море поводов для критики!) – это нормально: именно так вела себя католическая церковь в Средневековье (да и православная тоже – только сжигать критиков на кострах у них сегодня возможностей нет: возможно, клерикалы об этом слезно сожалеют!). То, что современное русское православие (по крайней мере, в лице своих высших иерархов и чиновников в рясах) занимает крайне антизападную позицию – тоже не может никого удивить: так было, в общем, всегда. Еще маркиз Астольф де Кюстин, посетив Российскую империю в 1839 году, в эпоху Николая I (и придя в настоящий ужас от тогдашних российских порядков), констатировал: “В церкви – низкопоклонство и шовинизм” (запомним эту изумительную характеристику!). Попытка выступать непременно “от имени народа” – также до боли знакомо: так поступали все деспоты отечественного разлива, от Ивана Грозного до графа Уварова (автора триады “самодержавие, православие, народность”) и от Победоносцева до Сталина…

Интересно другое. В основе цитированного предложения ВРНС лежит некий концепт, понимаемый как абсолютная аксиома. Вот он: русский – значит, православный. А по законам логики этот постулат можно универсализировать так: национальная принадлежность определяется религиозным началом. И вот тут-то “соборяне” жестоко подставились – ибо сие утверждение отнюдь не аксиоматично, его еще надо доказывать.

…Этнос – сложное образование, носящее системный характер. Этот вывод сделали немецкий ученый Людвиг фон Берталанфи и известный отечественный исследователь Лев Гумилев. В этой сложной системе участвуют многие компоненты – язык, образ жизни, ментальность, историческая судьба, географические и климатические реалии повседневного существования, взаимоотношения с соседями, политическая и экономическая традиция, включенность в те или иные цивилизационные рамки, даже понимание мужественности и женственности… И религиозно-вероисповедальный фактор – в том числе. Но является ли последний – определяющим? Даже самый беглый анализ исторической практики дает ошеломляющий ответ: не только не является, но для большинства народов мира он вообще играет в лучшем случае второстепенную роль! Сейчас мы с вами в этом убедимся.

В истории известны этносы, чья самоидентификация проходила преимущественно по религиозному признаку. Таковы бельгийцы-католики (размежевавшиеся с родственными голландцами после того, как последние перешли в протестантизм), народы Пакистана (само слово “Пакистан” означает “страна чистых” – имеется в виду “чистый” ислам, не замутненный иными верованиями), а также польско-литовские татары-липки: последние практически утратили собственный тюркский язык и отделяют себя от славян и балтов исключительно по исповеданию мусульманства. Но это – все. Примеров иного характера – гораздо больше.

Возьмите персов. В глубокой древности они были язычниками (так называемая “религия дэвов”), затем со вниманием отнеслись к проповеди пророка Заратустры и приняли веру огнепоклонничества, или гвебраизма. В таком качестве Иран просуществовал более тысячелетия – во времена Ахеменидской и Сасанидской империй, походов Александра Македонского, Парфянского царства (в последнем, кстати, аристократия к тому же активно увлекалась всем греческим – в том числе и в религиозном отношении). Потом пришли арабы и навязали Ирану ислам – и страна вновь сменила религиозное самопонимание (не сменив при этом самопонимание этническое). Но и это еще не все: в XVI веке Исмаил Сефеви “перекрестил” доселе суннитский Иран в шиизм – и страна снова “сменила кожу”. А ощущение трехтысячелетней истории существования народа – никуда не делось! К слову, все великие персидские поэты – Омар Хайям, Рудаки, Фирдоуси, Саади, Хафиз, Джами, Руми, Низами – были суннитами, однако в нынешнем шиитском Иране их почитают за классиков…

А Европа? Ранняя европейская история – это история языческая (у всех оно, естественно – разное). В середине 1-го тысячелетия новой эры все европейские народы принимают крещение (раньше всех – грузины и армяне, позднее всех – скандинавы и литовцы). Причем крещение разное: кто-то сразу становился католиком, кто-то (например, германцы) сначала побыл еще и арианином (разновидность христианства, утверждавшая не единосущие, а подобосущие Бога-Сына Богу-Отцу). А в 1526 году объявился Мартин Лютер – и возник протестантизм. И добрая половина Европы перешла в эту новую версию христианской веры – англичане, шотландцы, скандинавы, голландцы, швейцарцы, 60% немцев. И никто из них не утерял собственного понимания этнической принадлежности, давным-давно сформировавшейся! А кто-то еще и обратно вернулся в католичество (венгры, поляки, часть немцев). Своего рода рекорд поставили чехи: они первоначально крестились от Кирилла и Мефодия по православному, затем перешли в католичество – а в XVвеке создали оригинальную гуситскую церковь, и отстояли право исповедовать ее в кровавых гуситских войнах. И 200 лет были единственной некатолической нацией Западной Европы! А в ходе Тридцатилетней войны (XVII в.) их насильственно вернули в лоно Ватикана. К этому надо добавить, что в Чехии и Словакии есть еще и самостоятельная православная церковь… Я уже не говорю о том, что Новое время породило светскую европейскую культуру – и огромный процент современных европейцев вообще религиозно индифферентен. Но при этом никто не забывает свои национальные корни: скажем, если Э. Хемингуэй или Станислав Ежи Лец имели дистанцированные отношения с церковью – первый не перестал быть американцем, а второй поляком…

Самое интересное, что это все касается и России! Было в Древней Руси язычество, потом его сменила православная вера (столетиями, кстати, уживавшаяся с “недорезанным” идолопоклонством – в Сибири еще и во времена Ермака говорили: “Один бог хорошо, а два лучше”). Потом был и церковный раскол, и массовое увлечение дворянства католичеством (пример чему дали декабристы), и столь же массовый уход крестьянства в протестантизм (например, к баптистам или пятидесятникам), и появление атеистической интеллигенции, и “неоязычество” народовольцев, и толстовство. А “на закуску” – большевизм и все то, что за ним последовало. А в наши дни – религиозное возрождение (кстати, не только православное – есть у нас сейчас, и кришнаиты, и растаманы, и еще многие другие!). Но все это – Россия.

Я думаю, вывод для читателя ясен. Стоит только добавить, что внешнее религиозное самоопределение конкретного человека может не отражать всей сложности его реальных взаимоотношений с духовным миром. В конце концов, если взять сферу русской классической музыки – то Римский-Корсаков считал себя атеистом, Скрябин – оккультистом, а Шостакович – агностиком. При этом – в Бога все трое, безусловно, верили, каждый по-своему (а скажем, Прокофьев – скорее всего, нет). И все они – гении именно русской музыки; и все они, как на грех – безусловно “сделали выбор в пользу Западной цивилизации”…