19 апреля 2015 г.

Суворов Дмитрий Владимирович

кандидат культурологии, лауреат премии им. Бажова

ТРАГИЧЕСКИЙ ГЕНИЙ РОССИИ


В этом году, 25 апреля – российская и мировая культура отмечает один из самых знаменательных юбилеев (имеющих, кстати, прямое отношение к Уралу): 175 лет назад родился Петр Ильич Чайковский.

Это не просто великий композитор. Чайковский – один из величайших гениев, которые когда-либо появлялись в истории человечества. Чайковский – светоч музыкальной культуры мира и одновременно главный музыкальный символ России. Есть потрясающая статистика: нет ни одной минуты времени, чтобы в течении этой минуты на планете Земля где-нибудь не звучала музыка Чайковского… Во всем мире его творчество воспринимают как общечеловеческий вклад культуры России в мировую сокровищницу Прекрасного. Имя Чайковского так же неотделимо от духовного образа его родины, как и имена Толстого, Достоевского и Чехова – именно эти имена обычно вспоминают за рубежом, когда хотят вызвать в сознании идеал русской духовности… До какой степени понятия “Россия” и “Чайковский” слились в умах людей Запада – говорит поразительная деталь: во время Второй мировой войны в США документальные репортажи с фронтов Великой Отечественной войны неизменно шли под сопровождение музыки Первого фортепианного концерта Чайковского. Потому что эта музыка говорила: душа народа не убита, она живет и сопротивляется смерти – значит, победа не за горами!

…Биография великого композитора – невероятна и насквозь символична. Как почти все русские гении, Чайковский – провинциал по рождению: он родился в 1840 году в промышленном городке Воткинске, тогда входившем в Вятскую губернию (ныне – в Удмуртии). Там и прошли его первые детские годы – а затем еще несколько детских лет пришлись на житье в Алапаевске (в обоих городах есть прекрасные дома-музеи, бережно воспроизводящие атмосферу детских лет будущего гения). Как это ни прискорбно, но наш край, подаривший России ее величайшего музыкального классика, помнит об этом плохо и практически не использует данный биографический факт для выстраивания собственного позитивного имиджа…

Совершенно символическая деталь: Чайковский – корифей русской музыки, и при этом в нем… не было русской крови! Его отец, Илья Петрович Чайковский, крупный промышленный деятель и выдающийся менеджер – украинец, потомок православных шляхтичей и запорожских казаков (предки композитора по отцовской линии носили характерную фамилию “Чайка”); мать, Александра Ассиер – француженка. Для российского дворянства такие родословные были системой, и все же это очень символично: Чайковский неотделим от России, и он – гражданин мира…

…После детских уральских лет наступает пора взросления: семья перебирается в столицу, где Илья Петрович становится ректором Петербургского Технологического института. Юному Пете определяют солидное юридическое будущее – и мальчик поступает, а затем оканчивает престижнейшее привилегированное учебное заведение: Училище правоведения. Из этих стен выходила не только юридическая, но подчас и политическая элита империи: такой старт, казалось, должен был заложить фундамент абсолютно прочного и обеспеченного будущего. Но… у каждого – своя звезда и своя дорога: для Чайковского (как он уже тогда понимает) это – музыка. И, к ужасу домашних, 22-летний выпускник-правовед, не проработав в юриспруденции ни дня, поступает в только что открывшееся первое российские высшее учебное заведение музыкальной направленности – Санкт-Петербургскую консерваторию, в класс “отца-основателя” Антона Григорьевича Рубинштейна. Так Чайковский переходит свой Рубикон, и теперь его судьба определена.

…Поразительный биографический штрих: у будущего супергения музыки был очень поздний (сравнительно с другими классиками) профессиональный старт. В 22 года Чайковский – абсолютный новичок, к 26 годам (к моменту окончания консерватории) он еще только ощупью ищет свою дорогу в искусстве. Его сочинения консерваторской поры не дают даже минимального представления о том, что они принадлежат перу грядущего автора “Евгения Онегина” и “Пиковой дамы”, “Щелкунчика” и Шестой симфонии. Только ученичество, только прилежное выполнение академических заданий… Даже биографические детали выдают неуверенность, сомнения композитора: свои первые оперы, “Воеводу” и “Ундину” он предает огню… И лишь ближе к диплому (Чаковский стал первым в России композитором с высшим образованием!) из-под пера Петра Ильича выходит рубежное произведение – Первая симфония “Зимние грезы”. Здесь творец находит самого себя, свой магистральный эстетический путь.

А дальше – как вертикальный взлет ракеты! Один за другим выходят шедевры из-под пера молодого еще, но уже уверенного мастера: Первый концерт для фортепиано, опера “Черевички”, балет “Лебединое озеро”, наконец – “Евгений Онегин”… Ни одному композитору в России не выпал такой “счастливый билет”: уже к 30 годам Чайковский признан лучшим композитором страны, он – профессор только что открывшейся Московской консерватории (ныне носящей его имя); впоследствии, благодаря бескорыстной финансовой помощи меценатки Надежды Филаретовны фон Мекк, страстно любившей его музыку (с фон Мекк композитора связывала долголетняя дружба, памятником которой осталась многотомная переписка), Чайковский получает счастливую возможность нигде не работать и полностью отдаться композиторскому творчеству. А ближе к сорока годам он – живой классик; каждое его новое сочинение сопровождается ожиданием, сродни религиозному. Первым среди русских композиторов Чайковский получает и общемировое признание: он – желанный гость во всех европейских концертных залах, его приглашают в США на открытие Карнеги-Холла (и с тех пор Чайковский – любимый композитор американцев!), ему присваивают звание почетного профессора Кембриджского университета в Великобритании…

Идиллия? Ничего подобного! Потому что при всем при этом внутреннее самоощущение и мировоззрение Чайковского было предельно трагичным. Неизбывное одиночество, невозможность создать семью, ощущение внутренней рассогласованности своей натуры (связанное с сексуальной ориентацией композитора), неоднократные попытки суицида (есть версия, что последняя увенчалась успехом) – все это детонировало в творчество, и потому Чайковский входит в историю музыкальной культуры как один из самых трагических авторов. В этом – уникальный парадокс наследия Чайковского: он и самый популярный, и самый сложный из всех русских композиторов. Популярный – по причине исключительной красоты и доходчивости его мелодики (здесь с ним могут конкурировать только Шопен и Рахманинов). Сложность же – в самой философии творчества Чайковского, в концептуальном характере его трагизма. Трагизм у Чайковского – не в силу каких-то “внешних” причин, а в изначально-экзистенциальном смысле: трагична сама жизнь как феномен, трагично само существование человека – даже внешне успешное. Недаром отец Александр Мень называл Чайковского в одном ряду с Толстым, Достоевским, Бодлером и Ницше – с теми мэтрами мировой культуры того времени, которые так же прочувствовали глубинную “нелинейность” человеческого бытия, его внутренние катастрофические разломы…

…На могиле Чайковского в петербургской Александро-Невской лавре стоит удивительный и символичный памятник: бюст композитора осеняет крылатый ангел. Вряд ли можно найти более емкий образ творца, “поцелованного Богом”… И еще: жизнь и наследие Чайковского являются ярчайшей иллюстрацией философской идеи о “подлинном” и “неподлинном” существовании. Для художника подлинное существование – это всегда творчество, и только оно. Поэтому трагические изломы биографии величайшего композитора России (породившие все его шедевры) – это все же достояние исследователей; музыка же Чайковского – достояние человечества. И она будет жить вечно, утверждая идеалы Прекрасного и Возвышенного.