26 ноября 2015 г.

Суворов Дмитрий Владимирович

кандидат культурологии, лауреат премии им. Бажова

УВЕЛИЧИТЬ ПАТРИОТИЗМ В ПРОЦЕНТНОМ ОТНОШЕНИИ


Министерство образования и науки РФ предложило внести поправки к закону об образовании, которые запретят учителям пропагандировать “идеологию насилия” и навязывать учащимся “чуждые российскому обществу ценностные нормы”. Об этом заявил директор департамента государственной политики в сфере воспитания детей и молодежи Александр Страдзе. “Деятельность учителей должна быть направлена на формирование у обучающихся исторически сложившейся в России системы ценностей и норм поведения, представлений о необходимости отрицания идей терроризма и экстремизма” – добавил Страдзе. Министерство образования и науки РФ ранее разработало проект программы патриотического воспитания граждан до 2020 года. В этом документе говорится о необходимости противодействовать “попыткам геополитических конкурентов использовать социально-экономические проблемы для дестабилизации политической ситуации внутри страны”. Главный целевой показатель программы патриотического воспитания – доля россиян, гордящихся своей страной. Она должна увеличиться на восемь процентов к 2020 году. На программу планируется потратить более 1,85 миллиарда рублей, в основном бюджетные средства.

Ну что ж, сообщение весьма красноречивое – и в высшей степени показательное для сегодняшней России. Попробуем разобраться в нем по методике медвежонка Умки – выяснить, “с чем его едят”.

Пассажи про терроризм и экстремизм – это, безусловно, “официальная декорация”. Никто в нашей стране на уровне школьного научения пропагандировать терроризм и не собирается – и не только потому, чтобы не нарваться на соответствующую “статью”. Вот была бы сюрреалистическая картинка: седовласая Марьиванна вещает первоклашкам – мол, деточки, возьмите-ка бомбочки да идите взрывать человечков… Хотя и тут можно столкнуться с чисто “советско-российским” гримасами массового сознания. Вспоминаю, как однажды увидел в средней школе одного из городов Свердловской области портрет Софьи Перовской – прямо напротив гневных антитеррористических плакатов. Спрашиваю классного руководителя: “Как это у вас сочетается – она же была самой стопроцентной террористкой, подготовила и руководила террористическим актом?”. Педагогиня, не моргнув глазом, ответила: “Но ведь она же – НАША!”. Так что в жизни всякое бывает…

А вот все остальные пункты вышеизложенного сообщения – крайне двусмысленны! И мы сейчас с вами в этом убедимся. Главный порок предлагаемых поправок к закону – в том, что ни одно из постулируемых положений четко не сформулировано: следовательно, под любое из них можно подложить самый расплывчатый смысл – а подразумеваются подо всем вообще совершенно одиозные вещи…

Ну вот, для начала, разберем основную посылку: “Деятельность учителей должна быть направлена на формирование у обучающихся исторически сложившейся в России системы ценностей и норм поведения”. Пардонэ муа, а “ху ис ху”? Что, простите, это такое – “исторически сложившиеся ценности”? Главный закон герменевтики гласит: смысл есть контекст – а именно в контексте всего анализируемого текста можно предположить, что речь идет о чем-то “почвенном”, противопоставленном “чуждому влиянию”. Далее не составляет никакого труда вычислить под этим самым “чуждым влиянием” зловредные традиции либерализма – это слово стало ругательным не только в “патриотической” тусовке, но уже и на “голубом экране” (например, в сообщениях программы АТН). Если это так, что… что? Получается, что либерализм – это “не наша философия”, а какая – наша? Элементарная логика подсказывает: если либерализм – это учение, где высшей ценностью является свобода (это – хрестоматия понятия), то антиподом будут концепции, апологетические по отношению к несвободе! Так, что ли? Тогда давайте договаривать до последней точки: выходит, “нашим” будут традиции деспотизма, самодержавия, крепостного права (а доводя рассуждение до полного финализма – и лагеря)? Светозарный Никита Михалков уже ведь высказался в духе: крепостное право-де было нашей “традиционной ценностью”… И, следуя той же логике, нужно выбросить из русской истории Господин Великий Новгород, Избранную Раду, конституционные проекты Голицыных и Татищева, раннюю Екатерину II, Радищева, декабристов, либертенские устремления корифеев русской литературы, Великие реформы Александра II, Серебряный век, “оттепель”, “перестройку” – все то, что утверждало высшую ценность свободы! Как вам такая перспектива – тем более применительно к педагогике?

А что значит “чуждые российскому обществу ценностные нормы”? Опять-таки в среднестатистическом контексте нынешнего официоза это означает – “долой все западное”. Но вынужден напомнить читателю слова великого русского классического историка Василия Осиповича Ключевского: “Россия достигла максимального процветания именно в те годы, когда она максимально открылась Западу”. И напомнить констатацию современного российского историка Евгения Понасенкова: в русском языке 85% слов – “импортные” (в “профессиональном” лексиконе – все 100%). Это ли не показатель совершенно определенных взаимоотношений российского социума к “чуждым нормам”? И “прозападной” была вся отечественная культура Нового времени – от Кантемира до современных концептуалистов в литературе, от Симона Ушакова до Комара и Меламида в живописи, от Василия Титова до Альфреда Шнитке в музыке, от Аристотеля Фиорованти до Бориса Иофана в зодчестве…

Да и вообще: кто возьмется быт экспертом в том, какие “нормы” являются чуждыми, а какие нет? Ведь любые ценности и традиции – феномен не статичный, они подвержены всем изменениям и трансформациям, присущим культуре как явлению. Немецкий философ Эрнст Трельч вообще высказался так: традиция есть момент статики в процессе динамики. Поэтому то, что сегодня кажется “вечным” и почвенным”, вполне может оказаться самым что ни на есть “заимствованным” – и наоборот. Скажем, выражения “русский балет” и “русский романс” в момент своего появления резали слух своей несочетаемостью (что-то типа “советский Панасоник”) – настолько тогда была у всех на глазах откровенная “импортность” данных эстетических явлений. А буквально через поколение – все изменилось диаметрально! В России вообще есть тенденция быстро и радикально “переваривать” приходящие “из-за бугра” духовные и художественные импульсы – воспринимая последние в самое исторически короткое время как “свое родное”. По такой матрице, например, появились на свет Божий и Ломоносов, и пушкинская эпоха, и Серебряный век…

Или вот вам на тему “экстремизма”: проблема украинских духовных “интервенций” (в свете событий, происходящих вокруг Украинского культурного центра и Библиотеки украинской литературы в Москве – данный ракурс теряет свою “экзотичность”). Вообще отряхнуть этот “прах” со своих ног? Но тогда придется вырвать из тела русской культуры не только Гоголя и Короленко, Чайковского и Римского-Корсакова, Лапченко и Куинджи, Костомарова и Грушевского – всех корифеев духа, происхождением и творчеством так или иначе связанных с Украиной. Начать придется с… Русской православной церкви: ведь сегодняшний символический, эстетический и обрядовый модус РПЦ ведет начало с реформы Никона (1652 г.) и напрямую заимствован на Украине!

И совсем добивает требование процентной нормы в деле увеличения патриотизма на Руси (и даже заявление о финансировании этой самой нормы). Это уже – что-то совсем гоголевско-зощенковское по стилистике (вот ведь беда – опять украинские аллюзии!). И что считать патриотизмом, чем гордиться в истории нашего Отечества? Тут антитеза только такая: или “Сталиным”, или “Пушкиным”. А для последнего процентная норма не потребна.