23 марта 2015 г.

Суворов Дмитрий Владимирович

кандидат культурологии, лауреат премии им. Бажова

УЗНАЕТЕ МНОГО ИНТЕРЕСНОГО…


Хорошо известна шутка Эльдара Рязанова: “Можно ли говорить с подростками о сексе? – Можно и нужно: узнаете много интересного…”. Сей пикантный пассаж вспомнился вовсе не по веселому поводу – ведь трудолюбивые государственные мужи не дремлют, и они вновь преподнесли стране “приятный” сюрприз. Роскомнадзор хочет предложить музеям прятать от несовершеннолетних посетителей “обнаженные” скульптуры и картины, которые не подлежат цензуре. “Методические рекомендации по экспонированию произведений искусства с учетом возрастной маркировки” могут быть разработаны к 2015 г. В нынешней редакции закон “О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию” не распространяется на “информационную продукцию, имеющую значительную историческую, художественную или иную культурную ценность для общества”, что в Роскомнадзоре считают упущением. Ранее представители ведомства не собирались запрещать детям знакомиться со “взрослыми” произведениями искусства, однако в “Целевой программе исследований в развитие Концепции информационной безопасности детей и подростков на 2014-2017 гг.” эксперты предлагают разработать для музеев рекомендации по “обнаженной” теме. Кроме того предлагается разработать рекомендации для подрастающего поколения и по современному искусству. Все они могут вылиться в монографию “Осторожно! Искусство!” (!!! – Д. С.).

Комментировать крепчающий маразм не буду – и уже скучно, и просто нет необходимости: за меня это уже сделала президент Государственного музея изобразительных искусств (ГМИИ) им. Пушкина Ирина Антонова. Она назвала вышеизложенную идею “безумием” и отметила, что в мире не существует музеев с отдельными залами для посетителей младше 18 лет. Впрочем, что России мир – у нас сейчас как раз считается правилом хорошего тона делать все поперек общемировой практики… Мы поговорим о другом – насколько предложенные меры являются адекватными с точки зрения существующей в России реальности. Все остальное – мои личные наблюдения педагога и ученого.

…В свое время, ведя довузовскую подготовку в одной из общеобразовательных школ Екатеринбурга, я испытал натуральное потрясение, когда пришел в 9-й класс и увидел добрую половину учениц на последней стадии беременности. Видя мою “легкую контузию”, школьницы “успокоили” меня: “Да не волнуйтесь, у нас и в 6-м классе все такие”. Это, конечно, эксцесс – но надо признать: жить интимной жизнью сегодняшние молодые начинают очень рано – даже не в старших, а скорее в средних классах школы. Вообще период примерно с 7 по 10 классы сегодня – это “героическая эпоха секса” у нынешнего “племени младого”: это своего рода “острый период”. К вузу тинэйджеры приходят уже чуть ли не “успокоившимися”: позади остаются первые опыты “взрослой” жизни, связанные с этим физиологические и психологические травмы, ломка самоощущения, драмы и трагифарсы, суицидальные попытки, “сдвиги по фазе”, конфликты с “предками”, и т. д., и. т. п. Именно поэтому (что может подтвердить любой добросовестный педагог) работать с данным возрастным контингентом – безумно трудно: подростки в это время живут почти исключительно “гуморальными реакциями”, практически неуправляемы, крайне конфликтны, они зачастую просто не слышат собеседника (по причине “отключки” рациональных рецепторов). В ряде ситуаций даже нахождение в такой среде для педагога может быть физически опасным…

И здесь самое болезненное – что у нас (в смысле – в России) фактически отсутствует какая-либо система помощи “созревшим” тинэйджерам. Последние вступают в “половозрелую” жизнь, будучи чудовищно безграмотными в данной щекотливой сфере: такое положение, кстати, вовсе не имманентно для нашей страны – еще Дейл Карнеги в свое время приводил пугающую статистику полной “неграмотности в области супружеских отношений” людей, находящихся в гораздо более “опытном” возрасте… Литература “на эту тему” есть, и она многообразна (плюс ресурс Интернета), но ведь до нее надо еще добраться, а главное – просто узнать о ней! Да и сплошь и рядом молодым “сапиенсам”, у которых физическое взросление опережает взросление интеллектуальное и нравственное, требуется не информация, а моральная и психологическая помощь! Которую им никто не готов дать – от “предков” до школы и несуществующих у нас социальных служб такого рода…

С другой стороны – у нас традиционно сложилась крайне низкая культура телесности. Опять-таки свидетельствую как педагог: если учащимся школ и колледжей показать репродукцию “обнаженных” картин мировой живописи – в 99 из 100 случаях начнется глумливое рыготание. Речь притом идет о таких шедеврах, как “Рождение Венеры” С. Боттичелли, “Спящая Венера” Джорджоне, “Даная” Тициана и Рембрандта, “Завтрак на траве” Э. Мане, “Нагая женщина на кушетке” О. Ренуара, “Свобода на баррикадах” Э. Делакруа… Такое положение – неслучайно, и в этом повинна определенная социокультурная традиция, восходящая к православию. Католический мир (прошедший школу античности) “реабилитировал” телесность, как минимум, с Ренессанса. Протестантизм, стартовавший с сурово ригористических позиций, достаточно скоро “проявил толерантность”: это демонстрирует история живописи в протестантских странах – от Дюрера, Халса и Рембрандта до Франца фон Штука и Отто Дикса. В России, для сравнения, образы “ню” в живописи полнокровно возникали лишь дважды – в пушкинскую эпоху, как отражение общеевропейских романтических мотивов (например, у Г. Лапченко, К. Брюллова, Г. Семирадского), и в Серебряном веке (наиболее полно и оригинально – у Б. Кустодиева, но также, причем в эстетике яростной эротичности – в скульптурах Степана Эрьзи). Потом еще что-то подобное будет мелькать на полотнах А. Дейнеки, А. Пластова, И. Глазунова – но именно что “мелькать”, не более того… Пикантный момент: в русском языке нет поэтических терминов для обозначения интимных частей человеческого тела! Или “нейтрально”-медицинские (практически неупотребимые в речи большинства), или уже сразу обсценные – в диапазоне от грубоватого просторечия до мата. Для сравнения: во французской, персидской, китайской, индийской и японской поэзии существуют даже отработанные столетиями художественные клише для обозначения данной сферы – примеры сему дают стихи Омара Хайяма, Саади, Хафиза, Ст. Малларме, Г. Аполлинера, Ли Бо, Калидасы, Рубоко Шо или Оно-но Комати…

И еще: в восприятии современных российских подростков зачастую отсутствует градация между визуальной порнографией и эротическим искусством. То есть – навык чисто эстетического постижения увиденного. Вспоминаю историю из моей студенческой молодости: в Санкт-Петербургской консерватории им. Н. Римского-Корсакова посвящение в студенты происходило в старинном зале, расписанном “под античность” (с изображениями обнаженных персонажей греческой мифологии). Двое новоиспеченных “буршей”-провинциалов долго и со вниманием рассматривали нарисованную нимфу, и потом один сказал другому с видом знатока: “Не рожала еще”. Никаких других ассоциаций сей образ у попавшего в “храм искусств” не вызвал…

А теперь вернитесь к изумительной инициативе Роскомнадзора и подумайте – пойдет она на пользу существующей невеселой ситуации, сумеет она изжить описанные социально-психологические и культурные язвы? Или, как говорил герой Л. Кэрролла, “задом-наперед, совсем наоборот”? Выводы предлагаю читателям сделать самим.