19 апреля 2015 г.

Суворов Дмитрий Владимирович

кандидат культурологии, лауреат премии им. Бажова

ВЫСШАЯ ШКОЛА – ЧТО ЗАВТРА?


Восемнадцатый раз в Гуманитарном университете Екатеринбурга прошла всероссийская научно-практическая конференция: в ней принимали участие ученые и педагоги из нашего города, а также, Москвы, Казани, Омска, Челябинска, Уфы, Краснодара, Самары. На сей раз ее тематика была посвящена проблеме современной практики российской высшей школы и тех “болевых точек”, которые сегодня возникают в данной сфере.

Высшая школа в России сегодня переживает непростые времена: многие даже говорят о ее кризисе (доктор философских наук из Челябинского педуниверситета С. Борисов с вызовом назвал свое выступление “Университет в руинах”!). И это естественно: все в мире системно, а современный мир вновь находится в состоянии “реформаций и деформаций” (да и нынешнее российское бытие далеко от гармоничности!). Университеты и институты – составная часть общекультурного и общесоциального целого, и на них отражаются все те “тектонические сдвиги”, на которые так богата наша жизнь (не говоря уже о том, что есть в сем деле и собственные проблемы, имманентные именно для образовательной сферы). Современный российский университет сталкивается с несколькими “вызовами” времени, которые носят разнообразный характер и касаются целого спектра проблем – экономических, социальных, культурных и профессиональных (этому был посвящен доклад доктора философских наук, профессора УрГЭУ С. Кропотова). Фактически можно говорить о возникновении психологических и социокультурных ситуаций, которые ставят под вопрос традиционные педагогические методики и властно призывают к инновациям в этой области: по выражению доктора философских наук, профессора Уральского государственного педагогического университета Людмилы Александровны Беляевой, “в современном университете происходит смена парадигм” (научных программ и направлений). Именно этому моменту было посвящено глубокое и содержательное выступление ректора Гуманитарного университета профессора Льва Абрамовича Закса “Чему следовало бы учить в современном университете: к общепрофессиональному тезаурусу высшего образования в начале XXI века” (тезаурус – свод научных понятий).

Во-первых, вопрос мотивации студентов. В прежние годы эта проблема вообще не фигурировала – априори считалось, что если студент пришел в вуз, он должен прямо-таки изначально изнывать от любви к изучаемым предметам… Между тем психология знает уже давно: все поведение человека определяется потребностями – а последние являются сферой действия мотивационных механизмов. Ведь что греха таить: традиционная (то есть, унаследованная с советских времен) педагогика действовала почти по известному армейскому принципу – “Не умеешь – научим, не хочешь – заставим”. То есть – по принципу так называемой “внешней” мотивации (через принуждение). Между тем такое “репрессивное” принуждение к действию сплошь и рядом мотивирует студента не на активное освоение материала, а на поступки совершенно противоположные. Конкретно – на то, чтобы “проканать”, “прохилять”, “не окараться” (молодежно-студенческий сленг – это шедевр лингвистики, о нем можно писать диссертации!). При таком положении дел несколько лет обучения в высшей школе воспринимаются подрастающим поколением как своеобразная разновидность “заключения в места лишения свободы” – только заключение это довольно веселое… “От сессии до сессии живут студенты весело” – а вот уж на сессии… Следовательно – нужно применить максимум усилий и таланта, чтобы эта самая сессия прошла как можно более безболезненно… Ясно, что при таком (совершенно стандартном) положении дел – качество обучения стремительно падает, если не становится вообще номинальным. Следовательно, на повестке дня стоит потребность работы со студентами на уровне более высоких, внутренних мотиваций – конкретно, преподавать так, чтобы заинтересовать молодежь, вызвать у них мотивы иные, чем простое подневольное выполнение учебной программы…

Во-вторых, проблема символического восприятия усваиваемого: это тоже сфера, совершенно незнакомая традиционной педагогике. Суть в том, что человек (любой!) воспринимает сигналы из внешнего мира не напрямую, а через сложную систему символов (многозначных образов). Знаменитый немецкий философ ХХ века Эрнст Кассирер даже пошутил, что человек – это не “хомо сапиенс”, а “анималь символикум” (буквально – “символическое животное”!). Применительно к педагогике этот момент имеет разнообразные и далеко идущие последствия. Скажем, в школе на уроках литературы подразумевается, что ребенок будет знакомиться с материалом в определенной последовательности: сперва русские народные сказки, потом “Слово о полку Игоревом”, затем “Недоросль”, “Горе от ума”, “Евгений Онегин”, “Герой нашего времени”, “Ревизор” и так далее. И восприятие маленького человека пойдет по этой схеме… Но это же маниловщина чистой воды! В современных условиях школьник, прежде чем доберется до русской классической литературы, прочтет книгу о Гарри Поттере, посмотрит “Властелин колец” и “Хроники Нарнии” (хорошо, если не “Американский пирог”!), поиграет в компьютерные игры на материале Второй мировой войны… Да и классику он скорее всего воспримет посредством аудиокниги – что совсем не эквивалентно “традиционному” методу в плане восприятия… Наконец, совершенно не исключено, что современная молодежь начнет знакомиться с “высокой классикой” на материале не отечественном, а зарубежном (например, прочтет “Над пропастью во ржи” Дж. Сэллинджера), а собственное наследие начнет постигать не с “времен Очаковских”, а сразу с ХХ века – к примеру, с “Мастера и Маргариты” (педагогическая практика показывает: бессмертный роман Булгакова – один из самых любимых в студенческой среде). Следовательно, все символические ряды и ассоциации выстроятся в совершенно иной динамике – современные юноши и девушки могут воспринять “Пушкина через Замятина”, а совсем не наоборот. И этот момент также жизненно необходимо “брать на карандаш”.

Наконец – ситуация информационного разрыва преемственности между средним и высшим образованием. Педагоги свидетельствовали: качество общегуманитарной подготовки абитуриентов и первокурсников (то есть тех, кто пришел со школьной или “колледжной” скамьи) таково, что их приходится вполне определенно “переучивать” на уровне самых основ (особенно это относится к историческим познаниям). Причина – в архаических методиках подходов к материалу, свойственная российскому среднему звену (если совсем прямым текстом – излишний пиетет к чисто “совковым” трактовкам), но также и в достаточно низкой квалификации учителей. На моей памяти был случай, когда на одной из научных конференций в одном из вузов Южного Урала в рамках культурной программы была организована экскурсия в парк-музей Великой Отечественной войны. Экскурсовод – пожилая женщина с узнаваемыми манерами школьного педагога – с энтузиазмом рассказывала такое, от чего у всех гостей с учеными степенями просто отвисла челюсть: она немудряще тиражировала все давно скомпрометированные сталинистские мифы. Видя отсутствие восторга на лицах, куратор конференции сказала: “Будьте снисходительны – она всю жизнь преподает в средней школе”. Получается, что это – диагноз… Применительно к реалиям жизни в российской глубинке, это еще и крайне плачевное состояние с компьютеризацией и интернетизацией школьников – что также немедленно детонирует в качество работы с материалом.

Есть ли панацея от всех этих напастей? Есть: это – личность, талант и “креативность” современного вузовского педагога, его любовь к собственному делу и к людям, его эрудиция, психологическая коммуникабельность и готовность к постоянному самосовершенствованию (в том числе – методологическому и познавательному). Гость конференции, доктор исторических наук, профессор Московского государственного гуманитарного университета Галина Ивановна Зверева рассказывала, что в ее альма матер в свое время преподавал отец Александр Мень. По ее словам, это был идеал педагога – несмотря на любую усталость, он был всегда открыт для общения, улыбался любому собеседнику, щедро дарил ему дары своей поистине вселенской эрудиции; “Он в это время просто светился!”. Это – истинный пример, на который следует ориентироваться любому, кто решил связать свою судьбу с нелегким жребием “сеять разумное, доброе, вечное”. Или на такой “захватывающей дух высоте” (как любил говорить сам отец Александр) – или никак.