23 марта 2016 г.

Суворов Дмитрий Владимирович

кандидат культурологии, лауреат премии им. Бажова

ШАГ ВПЕРЁД, ДВА ШАГА НАЗАД


“Шаг вперед, два шага назад” – так называлась известная работа В. Ленина. Увы, вспоминать ее приходится в связи с “весьма пренеприятнейшим известием”…

На НТВ прошла передача, буквально взорвавшая Интернет. Речь шла о ХХ съезде КПСС (конкретно – о знаменитой речи Хрущева, разоблачающей Сталина), и в качестве гостя и участника на этой передаче присутствовал Владимир Бортко – не требующий представлений кинорежиссер, а также член ЦК КПРФ и депутат Госдумы. Именитый гость разразился эмоциональной речью, представлявшей из себя яростную апологию Сталина (“Сталин – это наше всё!”): эта речь спокойно выложена в “паутине”, послушать ее может каждый. А затем – произошло вот что, дословно. “А что, надо было уничтожать людей, такое время…” – сказал Бортко. У ведущих шоу Сергея Минаева и Максима Шевченко глаза на лоб полезли: “И это говорите вы, снявший “Собачье сердце”?” – “Да, и раскаиваюсь за это”. Тогда следующий вопрос, сакраментальный: “А если ради государства нужно было уничтожить вашу семью, вы бы пошли на это?” Совсем небольшая пауза… “Конечно, пошел бы… ради государства”. Далее – немая сцена из “Ревизора”… Финита!

Вот это – “Хиросима местного значения”. Вполне естественно, что реакция последовала незамедлительно, и весьма бурная. Вот некоторые характерные отзывы: “Режиссер Бортко попал под обаяние Воланда, влюбился в него. А думал про Сталина. Который теперь стал его кумиром. Дьявольщина какая!” (Александр Мельман); “Вот Владимир Бортко удивляется, как же можно человека “который сделал так много хорошего” (Сталина), считать тираном и подлецом. А я вот совсем не удивляюсь этому противоречию. Владимир Бортко тоже сделал очень много хорошего, снял фильм “Собачье Сердце”, великий сериал “Идиот”, прекрасные сериалы “Мастер и Маргарита” и “Бандитский Петербург”, имеет заслуги товарищ Бортко, много хорошего сделал, но как человек, на мой взгляд, он подлец и негодяй. И нету никаких противоречий” (Д. Алешковский); “Оказывается, “Собачье сердце” вообще было напрасно снято, его создателя в свое время бес попутал. Следующим шагом, вероятно, станет снятие фамилии прозревшего режиссера с титров крамольного фильма. А впредь можно быть спокойным за мастера: он будет держать себя под строгим идеологическим контролем и никаких сбоев больше не допустит” (А. Плахов). С последним трудно не согласиться: как показывает опыт, после таких “духовных перерождений” – художник обычно умирает как творец…

Мне же в этой ситуации – не хочется бросать в режиссера камень (хотя бы потому, что так, как он сам себя “опустил”, его не опустит уже никто и никогда!). Можно пожалеть старого человека, “на склоне дней своих” предавшего себя. А можно даже… поблагодарить Бортко – за ту степень саморазоблачающей откровенности, которую он продемонстрировал на всю страну. Ведь здесь самое главное – способность пойти до конца (до признания готовности стать палачом собственной семьи из любви к тирану!), и еще – до отречения от собственных творений. Вот это – явление не рядовое, согласитесь! Последний раз, кажется, что-то подобное стряслось с Гоголем, со 2-м томом “Мертвых душ” – и тоже по схожей матрице: преподобный отец Матвей Константиновский (страж “духовных скреп”) заставлял “великого писателя земли Русской” отречься от собственных произведений (и от Пушкина!)… Как там у Киселева: “Совпадение? Не думаю!”. Кстати, кстати… “Отрекаюсь от рода-племени, от отца-матери, клянусь не знать никого, кроме государя моего!”. Помните? Такую клятву в свое время давали опричники! Вот теперь все окончательно встало на свои места…

Поговорить же хочется в связи с происшедшим – о другом. “О тяжелом нравственном недуге, который давно изучала русская классическая литература – о духовной деградации, ренегатстве” (между прочим, это – цитата из школьного учебника брежневской эпохи!). Речь пойдет о феномене грехопадения таланта, который ближе к концу собственного пути предает идеалы, сделавшего его самим собой и вдохновившими человека на взлеты духа. Причем вектор этих грехопадений стандартен – капитуляция перед несвободой, предательство “звезды пленительного счастья” в пользу “самовластья”. Это явление свойственно не только нашему времени (в прошлом такая трагедия случилась, например, с Чаадаевым) и не только России; трагический ХХ век дал подобных печальных примеров более чем достаточно.

Истоки такого “первородного греха” могут быть различными. Иногда правит бал самая примитивная “чечевичная похлебка”, желание “поесть и отдохнуть в зрелом возрасте” (слова героя из горьковских “Дачников”). Что-то в духе Байрона: “За сытный пудинг с царского стола стал антиякобинцем образцовым”. Такой случай дал нам, например Юрий Бондарев – талантливый писатель “оттепельной” поры, впоследствии переквалифицировавшийся в сталиниста (как и Бортко!): на недоуменные вопросы его коллег он отвечал – “Мне надоело быть нищим”. Но чаще происходит трансформация, хирургически точно описанная А. Герценом в книге “Былое и думы” по отношению к писателю Николаю Полевому: “Мне было жаль его, в его грустных словах звучал его приговор. В них слышался уже не сильный боец, а отживший, устарелый гладиатор. Я понял тогда, что вперед он не двинется, а на месте устоять не сумеет с таким деятельным умом и с таким непрочным грунтом. Вы знаете, что с ним было потом – он принялся за “Парашу Сибирячку” (классический образец литературного ренегатства – Д.С.)... Какое счастье вовремя умереть для человека, не умеющего в свой час ни сойти со сцены, ни идти вперед. Это я думал, глядя на Полевого и на многих других!..”

Такой финал для творца – самый страшный, самый самоубийственный. Едва ли не ужаснейший пример подобного рода – судьба Горького. Невозможно представить себе русскую литературу Серебряного века без его “Старухи Изергиль” и “Песни о Буревестнике”, “Мещан” и “На дне”, без “Фомы Гордеева”, “Челкаша”, “Жизни Клима Самгина”, “Детей солнца”, “Егора Булычева и других”… Его трагедия началась с альянса с большевиками – но в 1918 году Горький резко разошелся с ними (по вопросу о терроре), даже положил партбилет на стол и эмигрировал (раньше многих!). Да, в эмиграции его недолюбливали, считали “красным”, но все же… Можно было жить “там”, сохраняя совесть и доброе имя, творить, и даже не нищенствовать – многие в Русском Зарубежье жили много хуже его… Но – последовало льстивое письмо Сталина, приглашение вернуться, обещание “всех благ” – и писатель “проглотил запретный плод”! Вернулся в СССР, стал литературным патриархом – и перечеркнул всю свою прежнюю жизнь, превратился в “придворного пиита” Хозяина, опозорил свои имя скандально знаменитой одой Беломорканалу, своим авторитетом (и декларациями!) выдав индульгенцию всем преступлениям Сталина… (А потом Коба его все равно отравил!). Или – Кнут Гамсун. Величайший писатель ХХ века, Нобелевский лауреат, гордость Норвегии. В свои 70 лет – живой классик; в 80 лет – презираемый всей нацией живой труп, которому норвежцы с брезгливостью возвращали его книги. Потому что в годы оккупации он ударился в “романтический национализм” – и осквернил свои имя дружбой с Гитлером… Этот кошмарный шаг не дезавуировал ни “Пана”, ни “Викторию”, ни “Редактора Люнге”, ни другие шедевры Гамсуна – но все же его биография оказалась безнадежно испорчена… В наши дни таких ужасных метаморфоз – множество: самые свежие и скорбные примеры – Юнна Мориц (в свое время пострадавшая за осуждение вторжения в Венгрию, а сегодня воспевающая имперский шовинизм кричаще корявыми стихами) или Александр Зиновьев, живущий в США прекрасный поэт, оригинальный философ и гениальный прозаик, автор культовых “Зияющих высот” (а нынче – апологет “советскости”!)… Был такой черный юмор у блогеров по поводу описываемого: “Придет серенький волчок и… испортит некролог”. Смешно – но вот почему-то смеяться не хочется…