10 сентября 2016 г.

Суворов Дмитрий Владимирович

кандидат культурологии, лауреат премии им. Бажова

АЛЕКСЕЙ ИВАНОВ – В ЧЁМ СЕКРЕТ ЧУДА?


Алексей Иванов, автор нашумевших романов “Географ глобус пропил” и “Ебург”, презентует свою новую книгу “Вилы” на 29-й Московской международной книжной выставке-ярмарке (ММКВЯ), которая открывается сегодня на ВДНХ. Как рассказала E1.RU продюсер писателя Юлия Зайцева, Иванов проведёт на выставке-ярмарке три дня. “Сегодня в 15:00 на стенде издательства “АСТ” Алексей встретится с читателями, встреча будет посвящена выходу документальной книги “Вилы” о пугачевском бунте, – рассказала она. – Еще одна встреча состоится завтра в 13:00 на стенде Большой книги, она посвящена общим творческим вопросам”.

Справка: “Вилы” – это переиздание книги 2012 года “Увидеть русский бунт”, тогда она вышла только в дорогом альбомном формате и не дошла до массового читателя. “Хочется развеять привычное заблуждение о пугачевщине, о которой сегодня в общих чертах известно каждому школьнику, – отмечала Юлия Зайцева. – Из книги вы узнаете, что привычные нам всем “крестьяне с вилами” на самом деле были организованным многотысячным войском с конницей, артиллерией, собственной военной промышленностью и даже солидной пиар-поддержкой. Вы удивитесь, что пугачевцы – не солидные пожилые мужики с бородами, какими мы помним их с детства, а люди молодые: Пугачеву во время бунта исполнилось 32, а Салавату Юлаеву – 18”.

Отметим, что у А. Иванова есть и ещё один повод приехать на ММКВЯ – сегодня вечером на открытии 29-й Московской международной книжной выставки-ярмарки будет объявлен лауреат премии “Книга года”. Роман Иванова “Ненастье” о бывшем “афганце”, ограбившем инкассаторов, вошел в короткий список и является одним из 4 претендентов на это звание.

…Алексей Иванов – настоящий феномен, поскольку его прорыв в большую литературу прошел в совершенно нестандартной стилистике. Российский писатель, лауреат премий имени Д. Н. Мамина-Сибиряка, П. П. Бажова, премий “Эврика!” (2004), “Старт” (2004), “Книга года” (2006) и “Портал” (2006), премии “Ясная Поляна” – родился в 1969 году в Горьком (Нижний Новгород), в семье инженеров-кораблестроителей. В 1971 году переехал в Пермь. В 1987 году после окончания школы поступил в Уральский государственный университет на факультет журналистики, но проучился там всего лишь год. Этого времени хватило понять, что журналист – не писатель. А на писателей недавних школьников пока что нигде не учат... В 1990 году перепоступил в УрГУ заново – на факультет искусствоведения и культурологии, который успешно закончил в 1996 году, защитив диплом по искусствоведению. Дебютная публикация – фантастическая повесть “Охота на “Большую Медведицу”, состоялась в 1990 году в журнале “Уральский следопыт” (Свердловск). Вернувшись в Пермь, Алексей Иванов сменил немало профессий (на дворе были “лихие девяностые”): работал сторожем, школьным учителем, журналистом, преподавателем университета, а также гидом-проводником в турфирме, что привело его к увлечению краеведением. Вернулся в литературу и стал известен благодаря роману “Сердце Пармы”, в процессе работы над которым писатель организовал детский художественный краеведческий музей. По инициативе писателя и по мотивам романа в Пермском крае с 2006 по 2009 годы проводился этнофутуристический фестиваль “Сердце Пармы”…

Это, так сказать, “внешняя канва”. Но она мало объясняет и секрет “вертикального взлета” уральского писателя, в короткий срок ставшего едва ли не живым классиком современной отечественной словесности, и особый характер интереса к его творчеству – носящий не только эстетическую, но и социальную подоплеку. По точному замечанию критики, “Алексей Иванов – чуть ли не единственный современный литератор, который сумел спокойно выйти из числа “молодых писателей” и стать просто писателем. В молодых у нас ходят, пока не достигнут рубежа в полвека”. Сам “возмутитель спокойствия” проливает свет на проблему в следующих признаниях: “В массе своей “вдумчивого и отзывчивого” читателя я, как мне кажется, еще не дождался. Точнее, не дождался появления такого читателя в интернете – а больше мне неоткуда черпать информацию. Без ложной скромности заявлю, что умею писать так, как хочу, и пишу так, как мне нужно, а не так, как получается. Пока это героическое свершение за мною не будет признано, разговора с читателем, се ля ви, не состоится. Ну, и будет считаться, что в “Пропитом глобусе” я писал про пьянство, в “Парме” – про колдовство, в “Золоте” – про золото, а в “Блуде и МУДО” – про блуд... Любой книгоиздатель вам скажет, что попадание в топ-лист – ещё не триумф. Любая книга сходит с высот продаваемости, но одни книги и потом продолжают продаваться стабильно и долго, хотя и не ураганно, другие же – все, кердык... Я думал-думал, какая же политическая система мне нравится, и пришёл к выводу, что не нравится никакая. Мне не нравится, когда губернатора назначают не по деловым качествам, а по умению отдавать честь. Но мне не нравится, и когда вора выбирают губернатором за то, что он обещал на рубль снизить стоимость проезда в автобусах. И так далее по всем пунктам. Короче говоря, мне не нравится, что мир не идеален... Литература же, по-моему, власти не нужна. Нужен лишь набор культурных брэндов, на который водят послов, – Мариинка, Большой, Эрмитаж, Третьяковка… Но политика – вещь производная, вторичная. А первично всегда согласие на приемлемое насилие. Значит, надо сокращать количество вопросов, по которым мы согласны прогибаться. И для этого нужна вовсе не сила воли, даже политической. Нужна культура. Ведь не сила воли, а культура не дает нам харкать на пол в Эрмитаже. И не отсутствие политической воли, а отсутствие политической культуры – в сумме – позволяет обществу примиряться с тем, что из него по перышку выщипывают его свободу. В целом, мне кажется, что дело не в политике, а потому для меня терпима любая политическая платформа, с которой электрички едут не в тупик”.

Вот эта отважная социально-психологическая заостренность (плюс, разумеется, высокая эстетическая своеобразность), пожалуй – и есть тот “сим-сим, откройся”, который дает ключ к пониманию “феномена Иванова”. В каждой книге писателя срабатывает одна и та же экспонента – сочетание “подлинного и неподлинного существования” (в самом экзистенциалистском смысле понятия) человеческого бытия, когда через “экран” убогой и грязной реальности высвечиваются контуры иного (и прекрасного) мира. Что-то в духе стихов Бориса Рыжего: “На страшную музыку вашу – прекрасные лягут слова”… В каждой книге эта метаморфоза проявляется по-разному: достаточно вспомнить молодого “инфантильного” биолога Служкина, пытающегося “просто жить”, несмотря ни на что “(“Географ глобус пропил”); студенческую общагу, превращающуюся в модель мироздания, а жизнь ее обитателей – в настоящий эпос (“Общага-на-Крови”); летопись мучительного бытия человека, который пытается создать новый тип семьи, новый формат мышления, который “не матерится, но разговаривает на мате о чем угодно” (“Блудо и МУДО”); историко-фэнтэзийное повествование о столкновении Московского государства Рюриковичей с первозданным и самодостаточным миром обских угров как матрица цивилизационной коллизии, где ни у одной из сторон нет монополии на истину (“Сердце Пармы”)… Разные “информационные поводы” – общий посыл! Тем более, что сам А. Иванов представляет из себя редкий тип цельной “сократической” личности, у которой собственные выстраданные ценности реализуются не только в творчестве, но и в повседневности. Известен, например, неожиданный конфликт писателя с пермской общественностью, которой Иванов… объявил бойкот. “То есть не буду давать интервью пермским СМИ, встречаться с читателями в Перми, содействовать продвижению Перми на федеральном уровне и так далее… Жлобье жирует, а писатель распинается перед читателями про духовные богатства и гражданские чувства. Если вы уважаете меня как писателя, то уважайте и мою позицию. А если не уважаете мою позицию, на что вам нужна встреча со мной? Не надо заниматься демагогией! Или вы считаете правым меня, и тогда хотя бы не мешайте своими укоризнами, или вы считаете правой власть, но тогда вы вместе со жлобьем”. Согласитесь, сегодня далеко не каждый в искусстве способен на такую демонстрацию – в которой голосом Иванова говорят его легко узнаваемые герои…

Писатель Захар Прилепин заметил: “Иванов – писатель, казалось бы, понятный, с ясными этическими и культурными приоритетами, с очевидным мастерством, со своей стилистикой. С другой стороны, каждой его книги я ожидаю даже с некоторым ужасом: больше чем уверен, что Иванов может еще написать такое, чего от него не ждет никто. Это и есть залог бытия большого писателя”.