17 июля 2016 г.

Суворов Дмитрий Владимирович

кандидат культурологии, лауреат премии им. Бажова

ЧАСЫ БЬЮТ ПО ТЕБЕ


Канал “Культура” верен себе – в том, что она дарит зрителям такие интеллектуальные и художественные дары, которые больше невозможно увидеть ни на каких “частотах”. Вот и на этой неделе на выходных днях мы сможем увидеть настоящий театральный шедевр – спектакль Московского Художественного Академического театра “Соло для часов с боем” (1974 год, режиссеры – Олег Ефремов и Леонид Пчелкин). Эта постановка – живая легенда отечественной культуры.

Поразителен уже литературный первоисточник, давший жизнь прославленной постановке. Пьеса “Соло для часов с боем” принадлежит перу словацкого драматурга Освальда Заградника (родился в 1932 году в городе Великий Бычков) – литератора невероятно талантливого, но малоизвестного в СССР и России. Дебют писателя состоялся в 1967 году (радиопьеса “Святость невинности”), а звездный час Заградника наступил в 1972 году – когда была написана та самая драма, которая и обрела бессмертие на мхатовской сцене. Всего О. Заградник написал более двадцати пьес, среди которых “Сонатины для павлина” (1977 г.), “Прелюдия в миноре” (1984 г.), “Post scriptum” (1985 г.), “Имя для Михаила” (1985 г.), “Полуостров Рождества” (1986 г.), “Долетим до Милана” (1996 г.), “Плата за ошибку” (1998г. ). В 1987-1990 гг. Заградник возглавлял Союз театральных деятелей Словакии. В настоящее время он продолжает писать пьесы об обыкновенных людях и их совершенно обыденной ненужности никому: собственно, эта тема – генеральная и в “Соло для часов с боем”. Безусловно, Заградник – классик словацкой литературы; вот только когда в нашей стране особенно интересовались последней? И во МХАТе, скорее всего, “на старте” эта пьеса была принята к постановке по линии “драматургии стран народной демократии” (была такая разнарядка в те годы). Впрочем, это уже неважно – главное, что, обратившись к драме “импортного” и не очень “распиаренного” писателя, театр сотворил художественное чудо.

Уникален актерский ансамбль, задействованный в постановке. Собственно, пьеса камерна: за исключением двух-трех эпизодических действующих лиц, все действие реализуется семью персонажами. Это престарелый экс-швейцар Франтишек Абель, его молодой внук Павел, юная возлюбленная Павла Даша, трое друзей Абеля (таких же престарелых, как он сам) – пан Райнер, пан Хмелик, полицейский Мич. И – старая, но по-прежнему ослепительная пани Конти, владелица отеля “Континенталь”… Исполнители этого своеобразного септета – настоящее созвездие гениев, “сливки” МХАТА: Михаил Яншин (Абель), Алексей Грибов (Райнер), Марк Прудкин (Хмелик), Виктор Станицын (Мич), Всеволод Абдулов (Павел), Ирина Мирошниченко (Даша). А пани Конти исполняет блистательная Ольга Андровская: актриса в момент постановки драмы Заградника была уже смертельно больной, и роль пани Конти стала ее “лебединой песнью”…

Собственно, внешняя фабула пьесы – не особенно сложна. В маленькой квартирке старого швейцара-пенсионера, в которой он живет с внуком, по пятницам собираются его друзья, такие же старики, как и гостеприимный хозяин. Все его гости живут в доме престарелых, но дружно делают вид, что у каждого своя наполненная событиями и близкими людьми жизнь. У пани Конти, кажется, есть даже сын, который, якобы, живет в Канаде и регулярно пишет ей письма и присылает денежные переводы. Да и гостиница “Континенталь” – это семейный бизнес пани Конти…. На этих пятничных встречах старики обсуждают события прошедшей недели и планы на ближайшее время. Они полны энтузиазма и не собираются сдаваться… Внук старика Абеля влюблен в Дашу, и молодые мечтают жить в квартире деда, отправив его в дом престарелых. Дед же категорически отказывается и предлагает молодым все свои очень небольшие сбережения, для того, чтобы они могли приобрести собственную квартиру. Деньги, предложенные дедом, насколько невелики, что ни о какой покупке квартиры речи быть не может. Однако, дед пытается объяснить молодым людям поведение и поступки стариков, которые внуку и его девушке кажутся если и не сумасшествием, то чудачеством… Вот, собственно, и все. На самом деле – все это почти не имеет значения, потому что главная коллизия (как и положено в хорошей драматургии!) содержится в “подводном течении”.

…Братислава – не только столица Словакии: это город, хранящий прекрасный и завораживающий дух канувшей в Лету Австро-Венгрии. Этот дух невозможно вытравить ничем – даже если над красивым старинным городом пронеслись Первая и Вторая мировые войны, национальные и социальные эксперименты, да и просто прошедшие десятилетия… Престарелые герои пьесы – живут, храня эти ушедшие ценности. Они не просто делают вид, что “нам года не беда” – они до последнего вздоха не желают отрекаться от того “прекрасного далека”, в котором прошла их молодость. И все их смешные старомодные поведенческие ритуалы (вызывающие иронию Павла и Даши), их преувеличенно экспансивное обсуждение социально-бытовых проблем родного города, их экстравагантные поведенческие эскапады (заставляющие заподозрить чуть ли не наличие возрастной деменции!); наконец, их поистине рыцарское служение Прекрасной Даме (в лице мадам Конти) – это не стариковское чудачество и даже не “бурная имитация деятельности” (чтобы не закиснуть в богадельне!): это – их мир, в котором они выросли и возмужали, которому они служили и от которого они не собираются отрекаться. Перефразируя Декарта, герои Заградника могут сказать: “Помним – значит, живем!”. И пани Конти для них – не просто вечно прекрасная женщина (даже если она – их ровесница!): она – их Бессмертная Возлюбленная (так назывался знаменитый вокальный цикл Л. Бетховена), она – Вечная Женственность (и сама пани именно так воспринимает себя). Именно поэтому кульминацией и апофеозом пьесы становится трогательный день рождения пани Конти, с такой любовью и выдумкой организованный галантными стариками – и закончившийся столь трагически…

Ибо этот прекрасный мир – притягивающий и… виртуальный, несуществующий. Их век закончился то ли в 1918 году (когда рухнула Австро-Венгрия), то ли в 1939 или 1945 годах, кто знает… Самое трагичное – даже не в том, что молодое поколение (в лице Павла и Даши) крутит пальцем у виска, глядя на “предков”: в конце концов, молодые у Заградника не такие уж и плохие – нежно и страстно любят друг друга (как любили в молодости и сами “ветераны”!), имеют право на счастье, да и к старикам относятся хоть и насмешливо, но по-человечески (да и Павел, предлагая деду отправиться на жительство в компанию друзей, искренне полагает, что ему там будет лучше, чем в тесной клетушке!). Главное, что все они – и умудренный Абель, и скромный невозмутимый Хмелик, и желчный агрессивный Райнер, и даже зацикленный на соблюдении порядка Мич – прекрасно осознают “невсамделишность” созданного их воображением мира. Они и пани Конти подыгрывают в ее романтических фантазиях – например, в существовании ее сына Губерта, якобы живущего в Австралии (притом, что все они отлично осведомлены о том, что пани Конти – старая дева!). И когда старики, желая сделать приятное своей “богине”, подговаривают Павла позвонить пани Конти от имени ее сына – престарелая красавица, услышав голос своего придуманного “Губерта”, мгновенно падает с сердечным приступом (который, скорее всего, окажется фатальным). Соприкосновение сказки с действительностью убивает просто физически – и старинные часы с боем, “озвучивающие” всю историю, приобретают зловещий смысл, почти по Джону Донну: не спрашивай, по ком они бьют – они бьют по тебе… И все-таки – красота остается красотой, а мечта – мечтой; и, даже уходящие, они светят прекрасным светом далекой звезды. И символичен финал – Даша, найдя подвенечное платье пани Конти (никогда не одетое ей!), примеряет его на себя – принимая тем самым золотую эстафету вечной культурной преемственности…