17 июня 2016 г.

Суворов Дмитрий Владимирович

кандидат культурологии, лауреат премии им. Бажова

ЭЗОТЕРИЧЕСКИЙ ГЕНИЙ


Скончался Олег Николаевич Каравайчук. Как удар грома: 13 июня наш бренный мир покинул Эзотерический Гений. Именно так можно назвать композитора, которому суждено было стать один из самых оригинальных и поразительных звезд отечественного искусства, идолу и иконе российского музыкального андерграунда…

…Первая ассоциация, которая приходит в голову, когда слышишь его имя – отнюдь не мысль об успешной персоне в современном понимании этого слова. Воображение скорее рождает образ человека-чудака, нелюдимого, непонятного, живущего в своем эфемерном мире, где нет ни грамма материального. Кто он, чем дышит и что происходит в его личном пространстве? Это дано было знать лишь избранным, которых гений пускал в свою, предельно замкнутую вселенную. Только его искусство было – для человечества… Произведения автора известны многим, однако личность самого композитора остается загадкой, разгадать которую невозможно. Одни считали его гением, другие – чудаком, человеком со странностями (а то и – тихим городским сумасшедшим). О нем ходили легенды и слухи, которые превращали реальность в вымысел. Одно можно сказать абсолютно точно: Олег Каравайчук был – человек необыкновенный, непохожий ни на кого. Он жил в своем мире, известном ему одному. В этом мире нет места “маммоне”; композитор не торговал не только “вдохновением”, но и “рукописью”. Все, что происходило вокруг, нисколько не волновало этого экзотического маэстро: ему действительно было неинтересно, что о нем думали и что говорили другие. Его волновала только музыка.

…Он родился 28 декабря 1927 года в Киеве в семье скрипача, которого арестовали, когда Олегу было два года (так с самого своего старта будущий гений будет постоянно ощущать за спиной “совиные крыла” карательных органов!). С самого раннего детства мальчик писал музыку. Рожденный на Украине, он большую часть жизни провел в городе на Неве. Как сказал о нем поэт Александр Кабанов: “...отчалил в Питер, где побыть решил волшебницей, старушкою в берете? Он снял берет, он наволочку сшил, надел ее на голову планете”. Здесь обыгрывается предельно своеобразный “коронный” визуальный имидж Каравайчука, сделавший его настоящей “живой достопримечательностью” Питера: темные очки, берет, растянутый несуразный свитер, калоши в любую погоду, косматая шевелюра – своим видом Олег Николаевич походил на… Бабу-Ягу или старуху Шапокляк! Его эпатирующая, заставляющая вспомнить футуристов или дадаистов манера одеваться в советское время воспринималась как нечто ненормальное. Мужчину часто принимали за шпиона, пытались сдать в милицию…

Биография композитора таит в себе много темных историй и белых пятен: иногда сложно судить, что правда, а что вымысел. Встречается информация о том, что, будучи ребенком, Олег играл перед самим Сталиным, и “вождь всех народов” подарил мальчугану белый рояль (скорее всего, это легенда). В детстве будущий композитор снялся в легендарной картине “Волга-Волга” (мальчик-дирижер)… В 1945 году Олег Николаевич окончил музыкальное училище по классу фортепиано в Ленинграде – и сразу же поступил в Ленинградскую консерваторию, учебе в которой отдал четыре года. Надо сказать, что уже в студенческие годы Каравайчук вел себя, мягко говоря, нестандартно. Например, он часто не сходился во мнениях с профессорами, которые учили “как положено”, а музыканту хотелось делать так, как он “чувствовал”. Рос композитор Олег Каравайчук в согласии с собой и только с собой; он делал только то, что велела ему его внутренняя свобода. В какой-то момент учеба вообще сделалась мукой, и Олег Николаевич перестал посещать занятия. На выпускном экзамене в консерватории он устроил скандал и на долгие годы распрощался с большой сценой. Эта история настолько запомнилась в стенах Ленинградской консерватории, что спустя 35 лет, в 1983 году, когда я сам учился в ее стенах – маститые мэтры, покачивая головой, изрекали: “Вот, к примеру, Олег Каравайчук – безумно талантливый, можно сказать, гениальный – а куда его занесло?”. Увы, в этих сентенциях сквозила снисходительность к якобы “несостоявшемуся профессионалу”. А между тем Каравайчук – безусловно “состоялся”, абсолютно нашел свою дорогу: между прочим, он был учеником Рихтера и Шостаковича…

Проявления “оттепельной” (а позднее – “перестроечной”) свободы сделали его любимцем кинорежиссеров: на счету композитора более 150 игровых и документальных лент, к которым он написал музыку. Достаточно вспомнить такие шедевры, как музыку к фильмам “Монолог”, “Чужие письма”, “Драма из старинной жизни”, “Короткие встречи”, “Городской романс”: вообще многие ленты с музыкой Каравайчука и получили громкую известность в первую очередь благодаря гениальным саундтрекам… Многие музыкальные творения маэстро неизвестны российскому слушателю, однако широко почитаются за пределами нашей Родины (стандартная ситуация!): в частности, это касается его нескольких балетов (самый известный – “Клоп”, по В. Маяковскому). Вообще жители Питера впервые узнали, что их эксцентричный земляк является величайшим гением, лишь в 1989 году, из… передачи ВВС, где музыканту предоставили аудиторию для выступления… В начале 60-х состоялось единственное публичное выступление Олега Николаевича в Ленинградском концертном зале; в следующий раз с широкой аудиторией Каравайчук встретился лишь спустя 20 лет – в 1984 году... Вплоть до 1990 года концерты Каравайчука запрещались, его сочинения изымались (большинство – не издано и хранится в архивах), а семья подвергалась преследованиям: композитор мрачно шутил, что его сочинения для кино – единственные, которые не запрещает КГБ… Вероятно, по этой причине композитор стал избегать излишнего общения: закрытый образ жизни он вел до самой смерти…

У Каравайчука был удивительный дар – все, к чему он прикасался, превращалось в гармонию. Он разваливался за роялем, наугад, как попало, бил по клавишам своими худенькими ручонками, словно бы издеваясь над слушателем. Но удивительно – всякий раз его пальцы высекали из инструмента музыку. Он играл лежа, играл с наволочкой на голове (коронный номер его эпатирующего юродства – “чтобы абстрагироваться от зрителей”, от “жалкой человечины”), играл на расстроенном рояле Николая II в Эрмитаже (Каравайчук был единственным музыкантом, кому позволили сыграть на этом инструменте) – и всякий раз происходило чудо. Его трудно было назвать композитором или исполнителем (в классическом смысле этих понятий). Он не сочинял, а приходил и выкладывался в каждой новой акции. Его деятельность была даже не импровизацией, а именно музыкальным акционизмом. Журналист Алексей Беляков после одной такой “акции” написал в Фейсбуке: “Разнузданные, страстные аккорды. Будто пьяный Шопен наяривает. То ли в пляс пуститься, то ли повеситься”… Каравайчука можно назвать воплощенным олицетворением мистической души Петербурга, города Гоголя и Достоевского: недаром композитора называли “петербургским призраком” и “князем Мышкиным нашего времени”. Почти не имевший друзей, “живший анахоретом”, Каравайчук дружил и сотрудничал с С. Параджановым, С. Курехиным, В. Шукшиным, И. Авербахом, Кирой Муратовой (творчество последней вообще невозможно представить без творческого тандема с Каравайчуком); его боготворила и ему помогала Марьяна Цой, вдова великого рокера…

Известный российский композитор Владимир Мартынов откликнулся на смерть Каравайчука так: “Умер последний музыкальный гений. Он сам был стихией музыки, музыкальным потоком”. А директор Эрмитажа Михаил Пиотровский добавил: “Страна потеряла великого композитора”. Это нам всем еще предстоит осмыслить: когда-нибудь искусствоведы назовут стык XX-XXI веков – временем Каравайчука. И еще одна пронзительная деталь: перед смертью мастер сказал, что хочет написать еще одно сочинение – реквием. Но не себе, а своему времени. По его мнению, наше, отличающееся примитивом время не заслуживает ничего, кроме двух вещей: прощения от всех живущих, и посмертной музыки – от Олега Каравайчука…