29 июня 2016 г.

Суворов Дмитрий Владимирович

кандидат культурологии, лауреат премии им. Бажова

“Я НЕ ЗНАКОМА С ТВОРЧЕСТВОМ ЧЕХОВА”


Однажды мы с супругой, гуляя в парке, оказались участниками следующей странноватой истории. Навстречу нам шла девушка с двумя таксами – и мы, улыбаясь, вспомнили, что у Антона Павловича Чехова тоже было две таксы (и он, как врач, звал их – Хина и Бром!). В ответ девица, у которой явно был диплом о каком-то образовании, с явным вызовом произнесла: “К сожалению, я не знакома с творчеством Чехова!”. У нас был шок… Главное в этих диких словах – даже не констатация невежества, а бравада им, откровенная самопрезентация “незнания”. Откуда здесь “растут ножки”? Несомненно, происшедшее можно квалифицировать как современную “шариковщину”, вечную агрессию полуграмотного люмпена против культуры – но только ли это? В поисках ответа на вопрос я решил провести своеобразное “полевое социологическое исследование”.

…За моими плечами – 20 лет в педагогике (и в высшем, и в среднем образовании). В этом году, помимо всего прочего, я преподавал историю и философию в одном из колледжей Екатеринбурга; среди моих студентов были представители самой разной профессиональной ориентации – от авторемонтников до архитекторов. Я провел своего рода “разведку боем”, выясняя интересную проблему: что читают современные молодые (и читают ли вообще)? Не секрет, что самые светлые головы России не первый год бьют тревогу по поводу нарастающей “экспоненты падения” интеллектуально-культурного и даже просто информационного уровня нынешнего российского студенчества: покойный Сергей Капица (в известном письме руководителям страны), не подбирая выражений, констатировал факт формирования “поколения идиотов”. Каков же результат моего маленького эксперимента? Он оказался весьма любопытным – и даже неожиданным по целому ряду параметров.

Прежде всего, ответы учащихся сильно разнились в зависимости от уровня культуры и профориентации. Никаких сенсаций: чем более “пролетарской” была группа – тем более удручающие результаты они демонстрировали, и наоборот. Так, авторемонтники практически вообще не читали художественную литературу – их круг чтения ограничивался учебниками и прикладными “книгами по специальности” (последние доминируют практически у всех, с небольшими вариациями). А вот у представителей гуманитарных профессий – картина меняется! Самыми интеллектуальными оказались архитекторы и дизайнеры – среди них в ответах по номенклатуре читаемых книг фигурировали “Мастер и Маргарита”, “Архипелаг ГУЛАГ”, “На Западном фронте без перемен” Ремарка; одна же студентка призналась, что… не может вторично осилить “Портрет Дориана Грея” О. Уайлда! Иногда, кроме того, бывают и совсем специфические запросы: так, одна девушка с увлечением изучает историю казачества (что-то свое, личное); другая фанатеет от мифов и легенд древнеславянского язычества (и верит в существование русалок!); а их сокурсника волнуют исторические материалы о влиянии украинской и белорусской культур на модернизацию России в XVII веке… Вот тебе и “не читающее поколение”! Справедливости ради, надо отметить, что такие ответы все же не являются наиболее репрезентабельными – большая часть юношей, к примеру, своей настольной книгой назвала “Игру престолов”… Тем не менее, в процессе опроса постепенно выяснились некоторые характерные моменты, проливающие свет на суть проблемы.

В книжных симпатиях и антипатиях современной учащейся молодежи можно выделить, как минимум, три взаимосвязанные между собой константы. Во-первых, предпочтение аудиокниги перед печатной продукцией. Во-вторых, приоритет в пристрастиях “литературы сюжета” “литературе размышления”: “экшн” сегодня явно “перетягивает канат” у рефлексии. Опять-таки такая установка сканирует от мягких до резких форм: те же авторемонтники вообще в лоб отвергают любую “пищу для ума и сердца” в пользу сюжетного “драйва” – и искренне недоумевают, кто будет читать всяких там Толстых и Маркесов: “это же неинтересно!”. Но и в “интеллигентных” группах тенденция – та же: вот показательный пример. Один раз на уроке истории я, рассказывая про разорение дворянства после реформы 1861 года, вспомнил “Вишневый сад” Чехова. Выяснилось, что никто в группе пьесу не читал – и мне пришлось пересказывать сюжет. Так вот, самое поразительное – что вся группа слушала перипетии взаимоотношений Раневской с Лопахиным и Петей Трофимовым как боевик, как приключенческий сериал (и страшно переживали за героев – как будто речь шла о каком-нибудь “Бандитском Петербурге”!). Это же характерно и для восприятия кинематографа: даже если нынешний студент будет смотреть авторское кино (что, к слову, происходит крайне редко), он сделает упор именно на сюжет. Недавно в соцсетях молодежь активно обсуждала гениальный фильм А. Вайды “Пепел” – и, в первую очередь, в память всем врезалась личная коллизия главного героя, его взаимоотношения с двумя женщинами: с юной Геленой (которую на его глазах насилуют разбойники, и она кончает с собой) и с гордой высокомерной красавицей Эльжбетой, с которой герой проводит бурную ночь перед уходом на войну, в ряды армии Наполеона. Отзывы об одном из величайших шедевров авторского кино были примерно такие: “Жаль, что Гелена не оказалась на месте Эльжбеты, а Эльжбета – на месте Гелены”… Во всяком случае, ни “рефлексировать” над прочитанным (и увиденным), ни тем более эстетически осмыслять воспринимаемое – нынешние молодые не приучены.

В чем тут дело? Только ли в некомпетентности “преподов”, в их неумении увлечь аудиторию (о чем ученики сегодня говорят “открытым текстом”)? В Фейсбуке уже далеко не вчера гуляет статья Ксении Букши “Литература в школе: 10 вещей, которые бесят”. Вот эти 10 вещей: преобладание морализаторских (причем примитивных) подходов в изучении литературы в ущерб эстетике; минимальный процент изучения зарубежной литературы; упор на литературу XIX века; отсутствие методик (и самого стремления) по приучению школьника к чтению; смысловое выхолащивание изучаемых произведений (все сводится к начетничеству, к вдалбливанию в головы установок, кто из героев хороший, а кто – наоборот); наведение, говоря словами Маяковского, “хрестоматийного глянца” на классиков (в результате чего последние начинают вызывать у учащихся натуральную идиосинкразию!); практическое исключение из арсенала урока чтения вслух (как результат – никто не “славливает кайф” от самого текста, от его “музыки”!); сведение процесса чтения чуть ли не к “спортивным показателям” (например, хронометраж чтения – кто быстрее!); полное неумение учителей производить художественный анализ текста; наконец, полная завязанность финального этапа школы на ЕГЭ (где, по статистическим данным, литературу выбирает 3-5% учеников). Я бы добавил и еще один пункт: современная система ценностей, диктуемая нынешней российской жизнью, вступает в вопиющее противоречие с “литературными” идеалами – что тоже играет деструктивную роль…

И еще один, третий константный момент (о котором вскользь упомянула Ксения Букша): русская классика определенно не входит в читательские приоритеты современного студенчества. И причина тому – не только вышеизложенные проблемы преподавания, но и нечто более серьезное: ведь в нашей стране в ХХ веке дважды сменилась цивилизация! Даже советский период, по которому нынче стало модно ностальгировать – определенный “плюсквамперфект”; романовская же эпоха, породившая Золотой и Серебряный века нашей литературы, для нынешнего “племени младого” – эквивалентна Древнему Риму. То есть, была великая и блистательная эпоха, в ней были Гораций и Катулл, Ювенал и Плутарх – но это было очень давно… И душевные движения героев той литературы – все-таки не совпадают с аналогичными у сегодняшних… Эту проблему можно решить только одним способом – на путях включения “материала” в общечеловеческую систему координат. Тогда современниками для юных могли бы стать не только Татьяна Ларина и Наташа Ростова, но и Антигона, Изольда Белокурая, Дездемона и Дульсинея Тобосская… Но такой подход требует не просто иной подготовки, а настоящей духовно-культурной высоты и эрудиции обучающего: “мечты, мечты, где ваша сладость”…