22 февраля 2016 г.

Суворов Дмитрий Владимирович

кандидат культурологии, лауреат премии им. Бажова

КАК Я СПАС КОНСУЛЬСТВО США ОТ ТЕРАКТА


Недавняя история с крымскими студентами, написавшими письмо генсеку ООН с требованием судить Барака Обаму, уже вызвала шквал откликов. Уже отмечалось, что, с одной стороны, на наших глазах возрождается типичная для раннего СССР гротескная традиция писать гневные письма различным “чемберленам”, “лорд-керзонам” и “де-голлям” (на эту тему есть саркастическая песня В. Высоцкого); а с другой – бросается в глаза “пуповость” самосознания подписантов (“Я – пуп Земли”, по точному выражению философа А. Зеличенко), невероятно раздутое самомнение и нездорово завышенная самооценка. “Мы, нижеподписавшиеся, говорим вам, проклятым империалистам”…

Мне же в связи с произошедшим хочется рассказать читателю забавную историю, приключившуюся со мной еще в далеком 1999 году – когда я работал в “Придорожной музыкальной школе” города Екатеринбурга (название вымышлено, но история – подлинная).Тогда как раз начались натовские военно-воздушные акции в небе Югославии – вызвавшие, если помните, взрыв антиамериканских и антизападных эмоций. Газеты и СМИ клеймили “агрессоров”, а молодежь изощрялась в разного рода “акциях протеста”: так, один раз студентки УрГУ демонстративно преподнесли английскому консулу банку протухших огурцов (консул тут же при них выкинул банку в помойку). Именно в этой обстановке и имела место пикантная история, которую я поверяю читателю.

Как-то раз ко мне неожиданно явилась целая делегация – несколько мальчишек-шестиклассников. Судя по их необычайно серьезному и взволнованному виду, стряслось что-то экстраординарное. – Дмитрий Владимирович, мы хотели бы с Вами посоветоваться – заявил один из учеников, веселый и шаловливый Кирилл, явно выступавший в качестве “неформального лидера”. – Мы решили в знак протеста против натовцев побить камнями стекла в окнах американского консульства. Ну, того, что на улице Гоголя, знаете? (Вот ничего себе!). Это наша гражданская позиция! Что Вы скажете на это?

Ну что можно на такое сказать??? Как объяснить юным балбесам, что они по чистой подростковой глупости могут непоправимо изломать всю свою жизнь? А шестиклассники стоят набычась, в пол-оборота, всем видом выражая крайнюю непреклонность; на лицах – выражение “пассионарного” восторга – с таким выражением пионер-герой Володя Дубинин в тыл к фашистам ходил… Как уберечь их от этого шага? И тут меня осенило.

– Знаете, мальчики – сказал я – пожалуй, я не стану вас отговаривать, тем более что это, похоже, бесполезно. (Тут юные террористы энергично закивали головами, подтверждая неукротимое желание “идти на амбразуру”). Я только, с вашего позволения, расскажу вам одну вещь, которую вы явно не знаете – а потом вы сами решите, как поступить.

Выражение лиц учеников переменилось: в их глазах было уже не упрямство, а неподдельный интерес.

– Вот вы приходите на улицу Гоголя, подходите к окнам консульства, выбираете кирпич потяжелее (“Ага!” – хором поддакнули мальчишки), размахиваетесь и со всей силой швыряете его в окно… (Тут несовершеннолетние погромщики, судя по их лицам, испытали нечто вроде натурального экстаза). И вот тут-то и зарыта собака! Дело в том – продолжаю я – что пока кирпич летит по воздуху, он летит по России. Но в тот момент, когда он со звоном разбивает стекло (у учеников даже слюнки потекли от вожделения) и проникает внутрь здания – это уже территория Соединенных Штатов Америки. Следовательно, вы совершаете нападение на американскую территорию!

М-даааа, видел бы кто их лица в этот момент – только скрытой камеры тут не хватало… Предыдущее задиристое выражение мгновенно стерлось с юных мордашек, его место заняли изумление и растерянность. – Чё за хрень? – пробормотал, наконец, Кирилл, совершенно забыв про этикет.

– Это не хрень – со зверской серьезностью объяснил я. – Это международная норма экстерриториального статуса дипломатических представительств, выработанная еще в 1815 году на Венском конгрессе, сразу после окончания наполеоновских войн. Выработанная, кстати, по инициативе России, по предложению Александра I! Согласно этой норме, дипломатическое представительство любого ранга является территорией своей страны, и нападение на него равноценно нападению на эту страну. Все это зафиксировано в основополагающих документах ООН, Россия эти нормы признала, и на всех соответствующих документах стоит подпись руководителей нашей страны.

Наступила “немая сцена” из гоголевского “Ревизора”…– Но мы же в России, в Е-бурге! – в отчаянии завопил “вождь краснокожих”, цепляясь за здравый смысл как за последнюю соломинку. – При чем тут Америка?

– Это ничего не значит – ответил я, продолжая сохранять зверскую серьезность. – Согласно все тем же нормам Венского конгресса и ООН, дипмиссия является территорией своей страны, где бы она не находилась. Это же распространяется и на корабли под флагом своего государства. Кстати, и наши дипмиссии – на том же положении: посольство или консульство России – это Россия, вне зависимости от того, где оно находится: в Лондоне, Нью-Йорке, Бангкоке… да хоть на Северном полюсе! Так что, нравится вам это или нет, но вы собираетесь совершить агрессию против суверенной территории США!

Наступила вторая “немая сцена” из “Ревизора”… – А если мы не согласны? – внезапно с отчаянием и вызовом спросил Кирилл: это явно была его “последняя линия обороны”.

– Несогласны с чем? – безжалостно спросил я, стараясь не выдать себя предательской улыбкой. – С нормами Венского конгресса и ООН?

– Да, с этими гребаными нормами! – уже неуверенно ответил мальчуган; похоже, он был готов “сдать все позиции”. И тут наступила кульминация нашего разговора и момент моего “контрудара”.

– Хорошо! – торжественно сказал я. – Вы имеете полное право написать письмо-протест в ООН! “Мы, нижеподписавшиеся ученики 6-го класса “Придорожной музыкальной школы” города Екатеринбурга, протестуем против общепринятого экстерриториального статуса дипмиссий, выработанных на Венском конгрессе 1815 года и закрепленного Уставом ООН – протестуем, потому что этот статус мешает нам побить камнями стекла консульства США в Екатеринбурге в знак протеста против военных акций НАТО в Югославии!”. Подписи, дата! И ждите ответа от Генерального секретаря!

Тут наступила третья и последняя “немая сцена”. В этот момент, говоря словами Льва Гумилева, юные “пассионарии” окончательно превратились в “гармоничных особей” – попросту говоря, скисли. И не только от страха: похоже, именно в ту минуту они отчетливо поняли весь запредельный идиотизм их “героического начинания”. Я же испытал исконно советское “чувство глубокого удовлетворения”.

– И что нам за это будет? – наконец, неуверенно выдавил из себя Кирилл.

– Вам, может, и ничего не будет, поскольку вы несовершеннолетние – ответил я. – А вот ваши родители, возможно, сядут.

И это была последняя точка в разговоре. Юные “террористы” идти на таковое “мокрое дело” оказались совершенно не готовы… Так я спас консульство США от теракта – а моих учеников от близкого знакомства с правоохранительными органами. Далее был полный “хэппи-энд”: стекла никто не бил, теракт не состоялся, ученики благополучно закончили школу, биографию себе не изломали. Когда я через два года провожал их на выпускной бал, мы вспоминали ту историю уже как курьез – и вместе душевно посмеялись. И я открыл мальчикам последнюю деталь, которую сознательно утаил во время того разговора (и которая вызвала у подростков уже гомерический хохот): в окнах американского консульства – пуленепробиваемые стекла…