15 марта 2016 г.

Суворов Дмитрий Владимирович

кандидат культурологии, лауреат премии им. Бажова

КАК В РОССИЮ ПРИШЛА ОПЕРА


В этом году в России – совсем интересная памятная дата: 280 лет назад в нашу страну пришла… опера! Именно 280 лет назад, в 1736 году, в правление императрицы Анны Иоанновны, в Санкт-Петербург впервые в истории нашей страны приехала итальянская оперная труппа – и показала музыкальный спектакль композитора Франческо Арайя “Сила любви и ненависти”. С этого все и началось… В интересующей нас истории – не только “ретроспективная” составляющая. История появления в России оперной культуры – это своего рода маленький “иероглиф” больших и сложных процессов проникновения в отечественную культуру европейских элементов, показатель непростых тенденций взаимоотношения “почвенного” и “импортного” в эволюции российской цивилизации. И история сия – лучший ответ на многие из тех чисто идеологических баталий, которые сегодня гремят на страницах печатных изданий и с телевизионного экрана…

Вечная дилемма: как соотносится российская цивилизация с западноевропейской, друг нам “Европа” или враг? Вечный безрезультатный спор западников и славянофилов… Между тем – спор этот беспредметен, если обратиться именно к сфере духовной и художественной культуры. Ибо мировая культура – не фантом, и нет в подлунном мире культурных феноменов, которые не могли бы стать достоянием иных цивилизаций. Существует даже философская дисциплина под названием “меметика”, изучающая межцивилизационные и межкультурные “диалоги” с помощью “мемов”, “микроэлементов” культуры, способных “перелетать” из одной культуры в другую и “приживаться” на новом месте. Музыка же, “священный вечный голос Запада” (по прекрасному выражению австрийского писателя Стефана Цвейга) – одно из тех явлений, которое имеет стопроцентно европейское происхождение и проникает во все страны мира, неся с собой “матрицу западной цивилизации” и одновременно имея потрясающую способность “натурализовываться” в любом уголке планеты. И Россия здесь – не исключение.

…Опера – дитя Италии и порождение культуры Ренессанса. В каждый “нулевой” год западный мир с большой пышностью празднует рождение оперы – ибо появилась она на свет в 1600 году, в прекрасном городе Флоренции, неформальной культурной столице Италии и родине итальянского литературного языка. В то время в этом крупном культурном центре существовал кружок под названием “Флорентийская камерата” (буквально – комнатка), состоявший из философов-гуманистов, просвещенных аристократов, поэтов и музыкантов. Цель, которую ставили перед собой члены камераты, была типична для идеологии Ренессанса: возродить древнегреческую форму театра, отличавшуюся синтетическим характеров – на подмостках древней Эллады сосуществовали речь, музыка, пение и танец. Как всегда бывает в истории искусства, вместо реставрации старого родилось нечто принципиально новое – и этим новым и была опера, сложный синтетический жанр, соединяющий в себе несколько видов искусств (при примате музыки). В том же 1600 году была написана первая дошедшая до нас опера – “Эвридика” композитора Якопо Пери, члена камераты (на сюжет античного мифа об Орфее: этот сюжет станет стандартным для оперных спектаклей на добрые 200 лет). Классическую же, кристаллизованную форму новорожденный жанр приобретет очень скоро, в творчестве другого члена Флорентийской камераты – великого Клаудио Монтеверди, в середине XVII века. Так или иначе, опера была настоящим “ноу-хау” итальянского искусства – и в качестве такового начала свое триумфальное шествие по миру. Впрочем, уже очень скоро Жан-Батист Люлли создаст французскую, а Рейнхард Кайзер – немецкую разновидность оперы. Так или иначе, но к моменту проникновения в Россию этот жанр уже был “интернациональным” и “космополитичным”, символизируя собой победную поступь передовой и процветающей западной цивилизации.

А что же Россия? Ее разрыв с культурным уровнем Запада вовсе не был данностью на цивилизационном старте (Киевская Русь была нормальным европейским государством), но явственно обозначился на выходе из Средневековья. Уже эпоха готической культуры и университетской схоластики Западной Европы была заявкой на решительный прорыв в духовной области – а в эпоху Возрождения этот прорыв стал реальностью, и факт отставания Руси будет только усиливаться (что и вызовет к жизни все русские реформаторские проекты XVII-XVIII вв.). Здесь можно сравнивать не только чисто художественные феномены – скажем, средневековый знаменный распев русского православия эпохи Ивана Грозного и поразительное эстетическое богатство музыки Ренессанса (мадригалы, полифония строгого стиля). Еще более разительным будет общедуховный разрыв – не замечать который можно, только очень сильно захотев его не заметить. Так, в Европе – пышный расцвет философии (Лоренцо Валла, Эразм Роттердамский, Монтень, Макиавелли), живописи (в Италии, Франции, Нидерландах, Испании), светской литературы (Данте, Петрарка, Рабле, Сервантес, чуть позднее – Шекспир); на Руси же в это самое время – господство абсолютно архаической житийной словесности и иконописи. В Европе – высокая наука (Коперник, Галилей, Парацельс); у нас – не будем о печальном… В Европе – гуманизм, вызревание идей общечеловеческих ценностей; у нас в это же время игумен Сильвестр в скандальном “Домострое” подробно инструктирует читателя, как надо бить жену и детей… Причем такое положение далеко не исчерпывалось проблемами этики и эстетики: Смутное время показало – изоляция от передовых культурных тенденций Запада уже начинало угрожать самому существованию Русского государства! Потому-то Борис Годунов, Лжедмитрий I, первые Романовы и Петр решительно рвут с замшелыми средневековыми традициями (даже вопреки сопротивлению основной массы населения!) и разворачивают российский корабль навстречу бурям неизвестности, в океан преобразований… В ряду реформаторских начинаний культурные инициативы играли далеко не последнюю роль: преобразователи понимали – именно “дух” опережает “материю”, именно в неуловимой области образов и впечатлений лежит вернейший путь коррекции национальной психологии…

И был еще один неожиданный резерв, на который адепты перемен, возможно, поначалу и не рассчитывали. Суть в том, что в России инокультурные “мемы” улавливаются и “перевариваются” с невероятной легкостью! Так произошло и с оперой: в 1736 году это заморское диво впервые оказалось “на брегах Невы”, пока что в исполнении исключительно итальянцев – а уже в следующем поколении, при Екатерине II, появится русская опера! Без всяких кавычек, как новое национальное музыкальное искусство – в сочинениях Евстигнея Фомина, Василия Пашкевича, Дмитрия Бортнянского, Максима Березовского. И уже не как “период ученичества”, а как самодостаточное эстетическое явление, могущее соревноваться с современными им итальянскими и французскими образцами… А грядущий XIX век – это уже национальная русская оперная классика, это уже Глинка, Даргомыжский, Мусоргский, Бородин, Римский-Корсаков, Чайковский, Рубинштейн, Танеев… И с этой минуты, применительно к отечественному музыкальному наследию – бессмысленно и нелепо говорить о каком бы то ни было “неприятии Запада”: перед лицом “Руслана и Людмилы”, “Бориса Годунова”, “Князя Игоря”, “Снегурочки” и “Евгения Онегина” рушатся все славянофильские теоретические построения. Ибо “западное” стало “русским” – не утеряв при этом своих “западных” корней. Не случайно великий русский историк В. Ключевский констатировал: “Россия наиболее расцвела экономически и культурно именно в те годы, когда она максимально открылась Западу”. А в 50-е годы ХХ века, во время очередной шовинистической компании против “низкопоклонства перед Западом”, композитор Родион Щедрин саркастически заметил: “Ну конечно, сонатную форму, надо полагать, изобрели в Вышнем Волочке”. И здесь добавить абсолютно нечего: нет более мощного аргумента против изоляционизма, нежели музыка…