3 февраля 2016 г.

Суворов Дмитрий Владимирович

кандидат культурологии, лауреат премии им. Бажова

КИНОЛЕНТЫ НЕСТАНДАРТНОГО РАКУРСА


“Не запутайтесь во мне!” – такое предостережение оставил своим читателям Фридрих Ницше. В мире искусства есть множество феноменов, к которым можно было бы отнести мудрый наказ парадоксального немецкого мыслителя. Это, в частности, относится к художественным фильмам, в которых присутствует эффект “чемодана с двойным дном”: по первому впечатлению в них, вроде бы, все просто и ясно – но при внимательном (обычно повторном) просмотре выясняется, что впору цитировать Крылова: “Слона-то я и не приметил”. Причем именно этот “второй”, скрытый от внимания при первоначальном знакомстве смысл – оказывается самым важным: именно здесь находятся те содержательные доминанты, которые и хотел донести до нас автор. Просто настоящему искусству всегда оперировать именно с “подводным течением”, да и сам процесс зрительской “дешифровки” – занятие увлекательное, требующее эвристической жилки (и на это также рассчитывают создатели таких произведений!). На грядущей неделе нам предоставляется возможность увидеть сразу несколько таких картин.

…“Красная жара”, советско-американский (!) ураганный криминальный боевик от режиссера Уолтера Хилла (“ДТВ-Перец”, среда, 23.00). Эта лента, при ее видимой простоте и даже некоей почти демонстративной примитивности – сплошное “заминированное поле” двойных смыслов и зашифрованных символов. Это начинается даже с самого названия фильма – ибо традиционный русскоязычный перевод весьма неточно воспроизводит авторское “имя” фильма. Русское название “Красная жара” появилось в результате неточной передачи каламбура, основанного на американском и общеанглийском сленговом значении отдельных слов и идиоматизме названия в целом. “Red hot” и “red heat” являются устойчивыми англоязычными выражениями и означают “раскаленный докрасна”, “накаленный на огне”; “красными” (“red”), в английском языке (как и во всех других) называли коммунистов, а в период существования СССР – и всех советских граждан вообще, без какой-либо “партийной” окраски. “Heat” означает “тепло”, “жар”, или “жара́”, а на криминальном сленге может означать понятия “пистолет” или “перестрелка”, “полиция” или “полицейский”, а также место или ситуацию, в которой вероятен контакт с полицией, и даже… “сексуальное возбуждение”! Главное же – в том, что подобной иронической “понятийной” игрой наполнена и вся художественная ткань фильма. Более того: можно смело констатировать неприкрытую ироническую составляющую во всем символическом ряде ленты. Так, советского “мента” играет Шварценеггер (что уже является пародийной цитатой к “Терминатору”!), имярек героя – Иван Данко – являет собой сразу двойную гротескную гиперболу (имя – собирательный лингвистический мем всех русских на Западе, фамилия – аллюзия к “советскому” литературному “супермену” из Максима Горького), советского консула изображает на экране Савелий Крамаров (тут никакие комментарии не нужны!), чудовищный псевдорусский воляпюк в устах брутального “Арни” – убойная карикатура, многие моменты визуала также являются символическими (например, эпизод начального побоища в парной, снимавшийся в Сандуновских банях – культовом месте Москвы); наконец, начало и титры финала фильма озвучены музыкой кантаты Сергея Прокофьева “К 20-летию Октябрьской революции” (“Философы”), также приобретающей в данном контексте шаржированное звучание – как некий почти сюрреалистический образ гипертрофированного “соцреализма”. Впрочем, и экранный облик Америки подан не менее двупланово и экстравагантно (в первую очередь – благодаря играющему на грани комической эксцентрики Джеймсу Белуши). А в целом – возникает едва ли не анекдотичный образ двух стран (и даже двух систем), только что враждовавших почти до шизофренического состояния, и вдруг решивших “законнектиться” и забыть все “недоразумения” (не выключив при этом собственное “коллективное бессознательное”)…

…“Звездный десант”, шедевр легендарного голландца Пола Верхувена по не менее культовому роману американского писателя Роберта Хайнлайна (“Рен-ТВ”, понедельник, 20.00). Этот фильм – классический пример смыслового “двойного дна”. Снятый в 1997 году, фильм Верхувена в свое время был воспринят как “подростковый” – благодаря типично фэнтэзийному сюжету (война землян против разумных инсектоидов-“арахнидов” в дальнем космосе), сногсшибательным компьютерным эффектам (уровня “Звездных войн”), великолепному “инопланетному” визуалу (снятому в штате Вайоминг), креативному саундтреку Бэзила Поледуриса (используется также зонг Дэвида Боуи). Наконец, благодаря неотъемлемому моменту картин Верхувена – эпизодам с красивой эротикой: в отличие от бешеного эротизма “Основного инстинкта” и безбашенного “ню” из “Шоу герлз”, здесь сексуальные сцены – сдержанные и почти “камерные” (эту нагрузку в ленте полностью берет на себя обворожительная Дина Майер). Но все это – блистательно выстроенный антураж, а фильм – вовсе не об этом. Прославленный провокативный режиссер под видом зрелищного “космического” фэнтэзи снял убийственную антиутопию о возможном будущем человечества, где восторжествовал крутейший тоталитаризм а-ля “Законы” Платона или “Город Солнца” Томмазо Кампанеллы; где структурировано общество, воплотившее в себе самые страшные предостережения Герберта Уэллса и Станислава Лема. Причем – и это самое ужасное – молодые симпатичные “положительные” герои “Звездного десанта” совершенно не замечают чудовищной антигуманности мира, в котором они живут и который стремятся защищать – они уже просто не знают никакого иного! Очень точно о смысловой провокации своего детища написал сам Верхувен: “Как работает это кино? Оно втягивает зрителя в себя, заставляет его сначала симпатизировать персонажам, потом идентифицироваться с ними, а потом, когда слияние становится полным – бац! Оказывается, что герои-то – фашисты. Я использовал много цитат из “Триумфа воли” Лени Рифеншталь, у героев была отчетливо нацистская форма. Конечно, многие зрители этого просто не заметили, но их поставили перед выбором: или вы начинаете сомневаться, или следуете за логикой героев дальше и начинаете убивать”. Причем любовно-сексуальная линия картины кричаще противоречит всему остальному поведению героев – это как раз человеческое, неискаженное… А в конечном результате – начинаешь понимать: такое будущее – ужаснее и нестерпимее, чем любые нашествия пресловутых устрашающих “арахнидов”…

А вот еще – “Ромео + Джульетта” База Лурманна, с юными Леонардо ди Каприо и Клэр Дэйнс (“ТНТ”, воскресенье, 16.25). То, что сюжет бессмертной “ренессансной” лирической трагедии Шекспира перенесен в наше время, в виртуальный мегаполис Верона-Бич – это еще полбеды, такие “подвижки” уже стали в определенной степени традицией. Весь фильм нашему восприятию предлагаются крутейшие парадоксы, “сталкивающие лбами” образы и пространственно-временные координаты: с одной стороны, весь шекспировский текст скрупулезно сохранен (со всей образной аурой последнего), а с другой… Ромео употребляет таблетки “экстэзи”, Меркуцио оборачивается афроамериканцем-трансвеститом, молодежные банды Монтекки и Капулетти носят рубашки “апаш”, Тибальт убивает Меркуцио осколком стекла в печень, “принц” разнимает враждующих с полицейского вертолета в качестве капитана “копов”, Мантуя (куда по сюжету сослали Ромео) предстает мертвой пустыней… А чего стоит зубодробительный саундтрек – альтернативная поп- и рок-музыка в драматической обработке Нелли Хупера, Армстронга Крэйга, и Мариуса Де Вриса, хоровые версии песен “Когда голуби плачут” (“When Doves Cry”) и “Каждый может (Почувствовать добро)” (“Everybody’s Free (To Feel Good)” в исполнении Куиндона Тарвера, композиции группы “Radiohead” и… отрывки из оперы Р. Вагнера “Тристан и Изольда”! Так формируется в восприятии некий сумасшедший “постмодернистский” микс, где сосуществуют Ренессанс и “постиндустриальный мир”, высокое искусство и масс-культура, где натурально смещаются пласты бытия. Это и есть наш нынешний “безумный, безумный, безумный мир” – в котором, однако, по-прежнему живут категории трагедий Шекспира…