2 августа 2016 г.

Суворов Дмитрий Владимирович

кандидат культурологии, лауреат премии им. Бажова

“МУДРОСТЬ – ЭТО УМ, НАСТОЯННЫЙ НА СОВЕСТИ”


В наше время, к сожалению, завершает свой век, потрясающая эпоха действительно уникальных людей, родившихся в начале ХХ века и внесших неоценимый вклад в культурное наследие, оставивших воистину неповторимый отпечаток на развитие культуры нашей страны. Таков гениальный абхазский поэт, писатель, журналист, прозаик, духовный авторитет общества, а также общественный деятель Фазиль Абдулович Искандер. Сегодня его заслужено величают патриархом отечественной и мировой литературы – и 31 июля его сердце остановилось в Переделкине…

Можно полностью подписаться под словами писателя Дмитрия Быкова: “Перечисление многочисленных регалий Искандера бессмысленно, в его случае они несколько мелки… Писатель для зрелого, мужественного, кое-что повидавшего читателя. Искандер был и первоклассным поэтом; так что посмертное его существование будет очень долгим. К тому же при статусе “прижизненного классика” Фазиль Искандер по-настоящему читался многими. Его читали те, кто любит такую маркесовскую густую южно-готическую прозу. Кто ценит архаику, ценит восточную традицию – сочетание витиеватости и афористичности; мне кажется, что Искандер по-настоящему читался в 70-е, когда умных читателей было много... И его время еще придет. Придет, когда вырастем из нынешнего состояния, тогда только снова сможем читать “Сандро из Чегема”, читать такие главы как “Пиры Валтасара”, например. Надо подрасти”. Действительно, проза гениального абхазского мастера – не только эстетическое сокровище, но и серьезнейший этический укор и урок всем нам, ныне живущим…

Он родился в Абхазии, в Сухуми, у матери-абхазки и отца-перса, бывшего “в старое время” владельцем кирпичного завода (в 1938 году отца будущего писателя депортируют из СССР, и с тех пор семья его больше не видела). Про себя впоследствии Искандер всегда будет говорить: “Я – русский писатель” – вкладывая в это понятие абсолютно не шовинистический смысл, что-то в духе пушкинского “И назовет меня всяк сущий в ней язык”. Рождение Искандера-литератора пришлось на “оттепельную” эпоху (поэтический дебют – в 1957 году): это знаменательно – то было время великих надеж и великих иллюзий (последние впоследствии рассеются, а надежда и недевальвируемые светлые идеалы – останутся). Такая творческая “инициация” наложила на искандеровское наследие невероятно индивидуализированный отпечаток – сразу в двух ипостасях. С одной стороны, редко кто из писателей того времени отваживался столь бесстрашно бичевать социальные язвы собственного отечества, выступать неподкупным и бескомпромиссным обличителем гибельности курса правящих кругов. Таким художественным “ударом колокола” (причем поданным исключительно эстетично, не “по плакатному”) стала повесть “Созвездие Козлотура”, принесшая автору громкую славу. Конкретным сюжетным поводом стала печально знаменитая хрущевская “кукурузная компания”, которая вызывала у писателя горестное чувство и которую от квалифицировал как “дискредитацию”. Но эстетическое и социальное звучание произведения вышли далеко за рамки конкретного “первотолчка” – даже сегодня это сочинение не теряет своей горькой актуальности. По точной характеристике Д. Быкова, “Именно там оказались самые удивительные, самые точные прозрения и о советской жизни, и вообще... сам козлотур (помесь горного тура и домашней козы) – символ советской гибридности. Мичуринской искусственной жизни. Этакая попытка вывести нового человека и новую страну, – ведь козлотур и это тоже пародирует, а не только конкретное хрущевское руководство”. Здесь Искандер оказался острым и прозорливым диагностом, затронувшим едва ли не самый больной нерв советского периода отечественной истории – химеричность самого коммунистического проекта, “утопию у власти” (как позднее назовет этот период в своей одноименной монографии А. Некрич), обесценивающее все драматические усилия народа сущность системы как чудовищного гипертрофированного “гомункула”… Об этом же – и бьющая наотмашь антисталинская новелла “Пиры Валтасара”, к которой применимы слова самого писателя: ““Условия той жизни, порожденные сталинизмом, страшны не только тем, что они привели к гибели многих тысяч людей. Эта атмосфера способствовала появлению человека нового типа – человека лукавого...”

С другой стороны, и это главное, Искандер прежде всего – поэт прекрасных сторон народной души. Его родная Абхазия – это его вечная неумирающая любовь. Причем искандеровская Абхазия – своеобразная “модель мира”; это, если продолжать правомерные ассоциации с Габриэлем Гарсия Маркесом – некое закавказское “Макондо”. “Долгие годы я жил в Сухуми, который в ту пору был городом очень своеобразным. Своеобразие это заключалось в его исключительной многонациональности, пестром многоязычии. Здесь можно было услышать абхазскую, русскую, грузинскую, мегрельскую, армянскую, турецкую речь. Звучал персидский язык... И все это многоязычное марево сливалось для меня в единую не просто звуковую, но и смысловую симфонию...” – скажет позднее писатель. Это мир, где органично и гармонично сосуществуют народы и языки, культуры и даже расы (несколько рассказов Искандера посвящены жизни абхазских негров – оригинальной этнической группы, живущей там со времен средневековья); мир, в котором эта поразительная гетерогенность совершенно не конфликтна и выстраивается в неповторимую “мультикультурную” мозаику. (Мир, который рухнул в крови в 1992 году – что вызвало у Искандера потрясение и протест). Самый прекрасный памятник этому сверкающему всеми красками (и убитому) миру – роман-эпопея “Сандро из Чегема”, едва ли не самое лучшее из всего литературного наследия Мастера. Литературоведы даже пишут о “чегемском” стиле как “фирменном знаке” прозы Искандера… Причем стиль этого шедевра тоже “маркесовский”, могущий в определенной степени причислить автора к адептам “магического реализма”: это относится и к другим произведениям из “золотого фонда” искандеровского наследия – таким, как эпос “Детство Чика”, повесть-притча “Кролики и удавы”, эссе-диалог “Думающий о России и американец”, повести “Человек и его окрестности”, “Школьный вальс, или Энергия стыда”, “Поэт”, “Стоянка человека”, “Софичка”, рассказы “Тринадцатый подвиг Геракла”, “Начало”, “Петух”, “Рассказ о море”, “Дедушка”, “Чегемская Кармен”, “Бармен Адгур” (по мотивам двух последний кинорежиссер Юрий Кара в 1988 году поставил известный фильм “Воры в законе”). Драма и лирика, повседневная реальность и воспоминания детства (по словам самого писателя, “именно в детстве жизнь воспринимается наиболее просто и естественно, в детстве формируются взгляды, которые затем сопровождают нас всю жизнь”), вековые традиции и обжигающее дыхание “переломных” эпох, и над всем этим – неповторимый (и неотделимый от стиля Искандера) юмор, без которого нельзя представить себе Закавказье. По точному определению мастера, “юмор — остаточная радость жизни после вычета глупости. Мы радуемся юмору, осознав глупость, даже если после вычета глупости в жизни не остается ничего, кроме разума. Но в божественном смысле это и есть главное”.

Вообще творчество Фазиля Искандера – это мудрая философия жизни, вскормленной лучшими страницами мировой культуры. Об этом говорят и афоризмы писателя: “Когда ты вплотную приближаешься к собственной смерти, мысль о том, что ты всю жизнь трудился, успокаивает”; “Если над недостатками страны хочется смеяться, значит, страна еще может выздороветь. Если смеяться над недостатками страны не хочется, значит, она уже погибла. Над погибшими не смеются”; “Мы вслед за Марксом заблудились, считая, что экономика это базис, а все остальное – надстройка. Тысячелетний опыт человечества, все религии мира утверждают, что как раз наоборот: именно совесть – базис, а экономика – одна из важнейших надстроек”; “Воля к добру и разуму должна господствовать над любым жизненным абсурдом. Нельзя забывать афоризм Шопенгауэра: кто ясно мыслит, тот ясно излагает”; “Вся Россия – это пьющий Гамлет”; “Мудрость – это ум, настоянный на совести”. Всю эту выстраданную мудрость – он завещал нам всем…