17 июля 2016 г.

Суворов Дмитрий Владимирович

кандидат культурологии, лауреат премии им. Бажова

НЕМЕЦКИЙ РОМАНТИЗМ – ДЕТЯМ


Еще один прекрасный и добрый подарок, который преподнес Екатеринбургу Венский фестиваль музыкальных фильмов – это опера-сказка немецкого композитора Энгельберта Хумпердинка “Гензель и Гретель”, на сюжет братьев Гримм (постановка Венской оперы). Мало того, что это произведение великолепно и обладает колоссальной эстетической ценностью – при знакомстве с ним возникает целый ряд интереснейших познавательных моментов, которыми я и хочу поделиться с читателями.

…В странах немецкого языка существует традиция обязательного присутствия оперы Хумпердинка в репертуаре оперных театров на Рождество. И, более того – именно “Гензель и Гретель” является тем самым оперным произведением, с которого для германоговорящих детей начинается знакомство с музыкальным театром и классической музыкой! Представляется, что это – очень умное и дальновидное решение: опера немецкого мастера обладает всеми необходимыми признаками, чтобы дети именно через нее полюбили классическую музыку…

Дальнейший ход размышления приводит неожиданному и даже шокирующему открытию: в нашей отечественной музыкально-театральной традиции – аналогов опере “Гензель и Гретель” нет! Потому что все русские “оперные сказки” – в первую очередь, разумеется, сочинения Н. Римского-Корсакова (“Сказка о царе Салтане”, “Кащей Бессмертный”, “Золотой петушок”) – это не совсем “детские” оперы: они осложнены чисто “взрослой” рефлексией, в частности – “недетской” иронией, политическим аллюзиями, а “Петушок” – и бьющей наповал хлесткой сатирой. И популярнейшие балеты Чайковского, на которые у нас традиционно “водят” детей – совершенно не рассчитаны на “аудиторию для маленьких” (в том числе – и по замыслу автора): в “Лебедином озере” – трагический финал, а также определенно “взрослая” любовная линия (и в “Спящей красавице” – тоже). Тем более это относится к “гофманианскому” “Щелкунчику”, с его непростой философской подкладкой, с предельно сложной диалектикой сюжета и музыки… А в советское время буквально “поточным методом” писались “оперы для детей” (они и сегодня присутствуют в репертуаре большинства музыкальных театров России) – но их “детскость” была нарочитой и оттого ущербной: в этих опусах композиторы откровенно подделывались под “непритязательную” (а на самом деле – предельно взыскательную) юную аудиторию – в результате теряя эстетическую планку качества. “Гензель и Гретель” полностью свободен от всех этих “подводных камней”: это произведение, действительно рассчитанное преимущественно на детей, сюжет и философия оперы – истинно сказочные (приключения маленьких героев, их встреча со злыми силами – и запрограммированная победа сил добра); при этом использованные композитором музыкальные средства ни в малейшей степени не являются “упрощенчеством”, художественно у Хумпердинка все сделано абсолютно “по гамбургскому счету”. Именно такое сочетание черт придает этой опере особое своеобразие и очарование.

Не меньшую неповторимость творению Хумпердинка сообщает очень оригинальное соотношение стилистик – что связано с сочетанием характеристик литературного первоисточника и музыки. Братья Якоб и Вильгельм Гримм, немецкие лингвисты, создатели научной германистики, неутомимые собиратели народного творчества и талантливые литераторы, принадлежали к поколению раннего немецкого романтизма – вместе с композиторами К. Вебером и А. Лортцингом, поэтами Ф. Гельдерлином, Л. Уландом, Й. Эйхендорфом, А. Шамиссо, братьями Шлегелями, Новалисом, Л. Тиком (последние четверо известны как “иенские романтики”). Их время совпало с наполеоновскими войнами, порабощением Германии и Освободительной войной 1813 года. Поэтому пафос борьбы за свободу сливался в их творчестве с поисками национальной идентичности, прорывом в сторону осознания и обретения “немецкого духа” (выражение прославленного философа И. Фихте). Поразительный факт: прусские солдаты, отправляясь в 1813 году на “Битву народов” под Лейпцигом против Наполеона, брали с собой сборник сказок братьев Гримм… Плюс – общее для всех романтиков стремление к приоритету свободной личности, образно-эмоциональное восприятие мира, дистанция от скучной мещанской повседневности, тоска по идеалу (который у братьев Гримм материализовался в “гласе народа” – именно так с древненемецкого переводится слово “фольклор”)… Сюжеты сказок братьев Гримм (записанных в основном на севере Германии, где тогда сохранялись многие архаические черты народного быта) – говорят сами за себя: “Белоснежка”, “Волк и семеро козлят”, “Бременские музыканты”, “Красная Шапочка”, “Беляночка и Розочка”, Король Дроздобород”, “Умница Эльза”, “Храбрый портняжка”, “Рыбак и его жена” (ремейк на этот сюжет – “Сказка о рыбаке и рыбке” Пушкина). Даже странно, что до Хумпердинка никто их немецких композиторов не обращался к этой сокровищнице (позднее, в ХХ веке, великий Карл Орф напишет на сюжеты бессмертного сборника оперы “Луна” и “Умница”).

А сам Хумпердинк – художник иного поколения, композитор эпохи позднего, “послевагнеровского” романтизма. Он принадлежал к той генерации композиторов, представителями которой в Австрии были Антон Брукнер, Карл Гольдмарк и Хуго Вольф, а в Германии – Макс Брух и Иоахим Рафф. То есть, авторов, идолом и гуру которых был Рихард Вагнер, радикально обновивший музыкальную культуру Европы и заложивший основы музыки грядущего ХХ века… В свое время Брукнера называли “Шубертом, жившим после Вагнера”; перефразируя это парадоксальное высказывание, Хумпердинка можно назвать “Вебером после Вагнера”. Именно Карл Мария фон Вебер, родоначальник немецкого музыкального романтизма вообще, автор бессмертных сказочно-романтических опер “Вольный стрелок”, “Эврианта” и “Оберон”, был главным предтечей Хумпердинка: однако художественный стиль последнего – сформировался под мощным вагнеровским влиянием. В частности, принцип сквозного музыкального развития, применяемый в “Гензель и Гретель” – полностью восходит к Вагнеру.

Австрийская постановка – очаровательна и изысканна. Музыка Хумпердинка, “фольклорно” непритязательная и одновременно “по-вагнеровски” изощренная, реализуется певцами и оркестром с истинно венским мастерством и филигранностью. Многие чисто постановочные решения отмечены той неповторимой выдумкой и вкусом, которую можно встретить только “на брегах голубого Дуная”: достаточно вспомнить улыбающуюся Луну, насылающую сон заблудившимся детям, или феерический балет юных ангелов с воздушными шариками в руках… Главная же “изюминка” спектакля – трактовка единственного отрицательного (даже “триллерного”) образа оперы, живущей в Ильзенштадтских горах ведьмы-людоедки: по сюжету, она живет в пряничном домике, который слегка объели заблудившиеся голодные брат и сестра; ведьма собирается съесть их, но в результате остроумия подростков сама угождает в печь на сковороду (прямо эпизод из “Морозко”!). В венской постановке это – немецкая баба Яга в ступе и на метле, в забрызганном кровью переднике и одновременно в нелепых роговых очках (слегка смахивающая на… фрекен Бок!). Так “ужасное” снимается и побеждается смешным, так – еще до ликующей оптимистической развязки – торжествует истинно сказочная идея о всеконечной победе добра и света над злом и тьмой…

И еще одно, чисто искусствоведческое наблюдение. Слушая музыку оперы Хумпердинка, с изумлением обнаруживаешь многие узнаваемые интонационные моменты, заставляющие вспомнить творчество величайшего австрийского симфониста, жившего поколением позже Хумпердинка – Густава Малера. Та же сочная германская жанровая основа, те же интонации бытовой музыки, даже те же мелодические и гармонические ходы! Только то, что у Хумпердинка было использовано “напрямую”, у Малера переосмыслено в гротескно-трагическом ключе – но это уже эстетика ХХ века…