5 марта 2016 г.

Суворов Дмитрий Владимирович

кандидат культурологии, лауреат премии им. Бажова

НЕОТРАЗИМАЯ МАДАМ ГРИЦАЦУЕВА


Вот еще одна печальная новость, еще одна невозвратная потеря в мире искусства: от последствий тяжелого инфаркта скончалась Наталья Крачковская. Из жизни ушла актриса огромного таланта и невероятного обаяния…

Наталья Леонидовна Белогорцева (именно такова девичья фамилия артистки) родилась 24 ноября 1938 года в Москве. Ее дед был терским казаком, служил в личном конвое Николая II – и эта биографическая деталь стала в СССР стигматой для репрессий. Отец будущей актрисы прошел через лагеря, потом ушел на войну, в 1945 году служил в комендатуре тюрингского города Веймара (того самого, “города Гете и Шиллера”, в окрестностях которого находится Бухенвальд!) – и 1 ноября того же года его застрелил нацист-вервольф… Мать Натальи Леонидовны Мария Фонина также была артисткой, подолгу пропадала в театре – и юная Наташа воспитывалась бабушкой и дедушкой, к долгим отсутствиям матери на подмостках сцены привыкла с “младых ногтей”. Сейчас в это трудно поверить, но тогдашняя Наташа Белогорцева была худенькой малокровной девочкой – как все “послевоенные” дети. Будучи “сорванцом в юбке” и взрослея без родительского присмотра, девочка дружила с окрестной вместе “ходили на промысел” – в набеги на соседские огороды… У волевой и непреклонной Наташи не было “мук профориентации”: она с самого начала твердо знала, что “пойдет в актрисы”. Однако мать непременно хотела, чтобы дочь пошла “по архивной части”: слишком хорошо она знала все “подводные камни” профессии… Выполняя волю матери, Белогорцева-младшая поступила в историко-архивный институт – но одновременно подала документы и во ВГИК, в курс Владимира Белокурова. Конкурс был гигантским: 256 человек на место! Но полнеющая девчонка уверенно прочитала монолог Иванушки-дурачка из “Конька-горбунка” И. Ершова – и Белокуров сразу сказал: “Вот эту дурочку берем”… На этом “повороте биографии” едва не сломалась вся жизнь будущей звезды экрана: она попала в тяжелую автокатастрофу, временно потеряла зрение, врачи запрещали ей учиться. Но девушка оказалась с характером – “втайне от медицины” начала сниматься: сперва в массовке, потом в эпизодических ролях. К этому времени она перестала быть Белогорцевой, выйдя замуж за звукооператора Владимира Крачковского (сына расстрелянного в 1938 году академика): они будут вместе 26 лет, до смерти Владимира. Так актриса обрела ту фамилию, с которой она войдет в историю киноискусства…

В жизни каждого деятеля искусства бывает Его Величество Случай. Таким благословенным случаем Крачковской стала встреча с великим комедиографом Леонидом Гайдаем. В 1971 году шли кинопробы для предстоящих съемок “Двенадцати стульев” – комедии, которая потом станет звездной классикой отечественного экрана. Предстоял кастинг для роли мадам Грицацуевой – одного из самых сногсшибательных и эксцентричных образов романа Ильфа и Петрова. На эту роль пробовались многие солидные фигуры советского кино – в том числе Галина Волчек и Нонна Мордюкова: но ни та, ни другая не устроили требовательного режиссера (по воспоминаниям Гайдая, Мордюкова показалась ему совершенно не смешной). И вот тут-то звукорежиссер привел на пробы свою жену Наталью – и Гайдай мгновенно воскликнул: “Вот она, знойная мечта поэта!”. Пробы не обошлись без курьезов – реквизитное платье 54 размера (по факту оказавшееся 48-м!) с трудом налезло на актрису: экономили на всем – делали разрез на спине, заматывали сзади платком (из-за этого на пробах были комически-идиотские моменты, все хохотали – а Крачковская в слезах убегала за кулисы, порывалась отказаться от съемок). Но… как говорится, “через тернии к звездам” – все треволнения остались позади, актриса вжилась в роль, стала настоящей “мадам Грицацуевой”. Она еще не знала, что эта первая ее большая роль станет и ее творческим Олимпом…

Сейчас просто невозможно представить, что экранное воплощение “знойной мечты поэта” могло быть каким-то другим. Специфика героини Крачковской – не только в ее уморительной комедийности. Ее мадам Грицацуева – не просто одна из ильфовско-петровских “мертвых душ”, не только очередная воинствующая мещанка нэповской Москвы. Она – невероятно симпатичная и обаятельная женщина, комичная в своей “безудержной страстности” (достаточно вспомнить, как героиня на свадьбе дважды хватает за шиворот Остапа, чтобы вцепиться в его губы обжигающим поцелуем) и одновременно трогательная в собственной сентиментальности. Это заявлено уже на старте, когда Остап поет ей преувеличенно-брутальную серенаду о несчастной любви пирата – и крупные слезы Грицацуевой со звоном капают в бокал с шампанским… Она действительно хочет нормального женского счастья, она действительно надеется на “горячие семенные вечера” с “товарищем Бендером”: оттого так комично и одновременно душераздирающе смотрится ее шаржированная погоня за убежавшим супругом в здании редакции – та самая, переполненная головокружительными трюками, ставшая клоунской кульминацией ленты. Тут что ни кадр, то шедевр – и трепещущие в руках героини босоножки (она потрясает ими, как ключом к ускользающему счастью!), и сучащие полные ножки толстушки на конвейерной линии, и рухнувшие на нее пирамиды бездушных бумаг, и смертельный спуск на часах (кстати, все трюки Крачковская принципиально делала сама, без дублеров – так будет и в последующих картинах!). А финальные кадры, когда Грицацуева наших дней, стоя у кинотеатра “Россия” на Пушкинской площади, буквально млеет от лицезрения даже не реального, а компьютерного Бендера? Наталья Крачковская привнесла в комедию Гайдая парадоксальное лирическое начало (через призму нокаутирующего комизма!) – и навеки стала “мадам Грицацуевой”, актрисой одной роли, создала новую икону комического стиля…

А потом – были еще более 80 фильмов, в которых Крачковская играла эпизодические роли. Но играла их, согласуясь с заветом К. Станиславского: “Нет маленьких ролей – есть маленькие актеры”. Ее можно было назвать “королевой эпизода”: образы второго и третьего плана – но без них нет картины… Ольга Яновна Соева в “Покровских воротах”, тетка с ведрами в “Там, на неведомых дорожках…”, жена шпиона Ева в “Чокнутых”, Чиполла в “Чиполлино”, придворная дама Лушенька в “Царевиче Проше”, тетушка Ивана Федоровича Шпоньки в “Вечерах на хуторе близ Диканьки”, Хана в “Блуждающих звездах”, жена радиста Мони в “На Дерибасовской хорошая погода”… Что ни роль – то неприметный, но неотъемлемый “ключик к успеху”! Взять хотя бы колоритную Кончиту из “Человека с бульвара Капуцинов”, с ее “мексиканскими страстями”, револьвером в декольте и навязчивой католической истовостью (столь экзотичной в обстановке “протестантского” Дикого Запада)… И еще одна крупная роль, тоже у Гайдая – жена “исполняющего обязанности царя” Бунши Ульяна Андреевна. Не все знают, что многие крылатые фразы из этой ленты сочинены и сымпровизированы самой Крачковской – типа легендарной “Интеллигент! Выучили вас на свою голову! Облысели все!”. Актриса вообще была кладезем остроумных афоризмов (обычно обыгрывавших полноту артистки), которые в буквальном смысле слова стали фольклором: “Мужчины не собаки, на кости не бросаются”, “99, 9% мужчин любят полных женщин, а 0,1% очень полных… у меня никогда не было недостатка в любовниках”, “Крачковсккая – 100 килограммов мечты”… Она вообще была светлой, “солнечной” женщиной, стойко переносившей и проблемы со здоровьем, и жизненные перипетии (например, довольно нечистоплотную кампанию в “Комсомольской правде” вокруг руководимой ею “Школы актерского мастерства Н. Крачковской”). Как эпиграф всей жизни, можно вспомнить ее слова: “Если бы я не излучала оптимизма, я бы, наверное, не выжила… Любовь нужна в любом возрасте. Без этого не стоит жить! Пока я люблю – я живу”.