17 марта 2016 г.

Суворов Дмитрий Владимирович

кандидат культурологии, лауреат премии им. Бажова

НЕТ – РЕАБИЛИТАЦИИ ТВОРЦА ГЕНОЦИДА!


Внимание: реваншизм! Прокуратура Москвы начала проверку законности сноса памятника Феликсу Дзержинскому на Лубянке в 1991 году и перенос его в парк под открытым небом “Музеон”. Как отмечается, осенью 2015 года к правозащитникам обратилась инициативная группа молодежи с требованием проверить законность сноса памятника. По словам участников группы, по документам памятник до сих пор находится на Лубянской площади, а его нахождение в парке на Крымском Валу представляется незаконным. В сообщении говорится, что участники группы готовы за свой счет вернуть памятник Дзержинскому на площадь перед зданием ФСБ… С момента демонтажа статуи основателя ЧК в те памятные горящие августовские дни 1991 года прошло неполных 25 лет (юбилей будет нынешним летом). Все это время прокуратура не видела никакого криминала в “перемене прописки” статуей железного Феликса; тем более, что статую не сломали (возможно, справедливо!), а просто перевезли в Арт-Музеон – настоящий полномасштабный музей под открытым небом, где образовался своеобразный “парк прошлого”. Да и решение о переносе монумента Дзержинскому (автор – Е. Вучетич) было стопроцентно официальным, ответственность за него принял на себя Моссовет. Так что нынешняя инициатива юридически – насквозь конъюнктурная, организованная в угоду модному ныне неосоветизму и неосталинизму. Но в данном конкретном случае – мы имеем дело с акцией зловещей, многократно выходящей за рамки типичного для нынешних дней “ритуальной” (предвыборной!) “апологии совковости”. Ибо объект реставрационных настроений – символический, знаковый. И символ этот – глобальный, с колоссальным смысловым подтекстом: не случайно именно он оказался в эпицентре событий августа 1991 года… Поэтому поползновения на “реставрацию” именно здесь – замах не на “эстетику”, а на нечто тысячекратно большее…

…Кем был Дзержинский в нашей истории? И чем в ней была организация, созданная им (и, разумеется, Лениным!) – та самая, которая несколько раз поменяла наименование: ЧК, ОГПУ, НКВД, КГБ (продолжение читатель сделает сам)?.. Дайте себе труд – прочитайте две книги: “Красный террор в России” Сергея Мельгунова и “Феликс Дзержинский” Романа Гуля. Прочтите – пока их еще не запретили “к употреблению” на территории РФ: ведь Госдума не дремлет… А произведения эти – из числа тех, которые составляют гордость и честь национального духовного наследия, да и авторы их – настоящая совесть нации: Сергей Мельгунов – крупнейший русский историк Серебряного века (высланный по приказу Ленина на знаменитом “философском пароходе”), крупный политический деятель, лидер партии народных социалистов; Роман Гуль – знаменитый писатель, корифей Русского Зарубежья (и бывший белогвардеец). И что же они сообщают нам из начала века?

По количеству пролитой крови большевики оставили далеко позади всех остальных участников междоусобной бойни. С. Мельгунов пишет: “По советским сводкам можно было установить среднюю цифру в день для каждого застенка ЧК: кривая расстрелов поднимается от 1 до 50 (последняя цифра – в крупных центрах) и до 100 в только что завоеванных Красной Армией полосах. Эти взрывы террора наступали, однако, периодически и опять спадали, так что в среднюю скромную цифру нужно установить приблизительно в 5 человек в день и в год – 1,5 миллиона”. В год – полтора миллиона? Нет, много больше, потому что, во-первых, отделений ЧК было не тысяча по тогдашней Совдепии (как подсчитал Мельгунов), а гораздо больше; во-вторых, С. Мельгунов не учел те данные, которые приводит А. Солженицын в “Архипелаге ГУЛАГ”: расстрелы помимо ЧК – через суды, ревтрибуналы, Особые отделы, желдортрибуналы, трибуналы ВОХРы и так далее. Так что и цифра в 2-2,5 миллиона человек в год – не фантастика. А если учесть, что мельгуновский подсчет оканчивается 1924 годом, получается, что с 1917 по 1924 годы большевики извели только репрессиями 10-15 миллионов человек. (“Свой или чужой – кто не онемеет?” – А. Солженицын). Таких показателей ни у одного режима ХХ века нет, тут мы точно “впереди планеты всей”. “Это система, нашедшая своих идеологов; это система планомерного проведения в жизнь насилия; это такой открытый апофеоз убийства как орудия власти, до которого не доходила никогда ни одна власть мире… Этого не было у белых. Где и когда в актах правительственной политики в публицистике этого лагеря вы найдете теоретическое обоснование террора как системы власти? Где и когда звучали голоса с призывом к систематическим официальным убийствам, введению института заложников, к организации концлагерей?” (С. Мельгунов). Согласно инструкции М. Лациса – заместителя Дзержинского по ЧК – всем работникам “органов” сообщалось: “Нас не интересует конкретная виновность или невиновность конкретного человека. Нас интересует его классовое происхождение и – в связи с этим – целесообразность оставления (или неоставления) его в живых”. Вот он – механизм красного террора! “Чтобы эту пулю получить, не надо было непременно быть белым офицером, сенатором, помещиком, монахом, кадетом или эсером. Лишь белых мягких немозолистых рук в было те годы совершенно достаточно для расстрельного приговора. Но… недешево обошлось и корявым рабочим рукам” (А. Солженицын). Вообще С. Мельгунов свидетельствовал, что из каждых 100 расстрелянных удавалось восстановить социальное положение примерно 73-75 человек (то есть трех четвертей): раскладка такова – 25 “буржуев” (купцы, домовладельцы, военные, духовенство, мелкие хозяева, городские ремесленники), 15 интеллигентов, все остальные – рабочие и крестьяне (33-35 человек). Перманентный геноцид всех слоев общества, террор “вообще”, не за что-то, а просто, чтобы все трепетали – вот что такое красный террор.

Понятно, что для такой работы потребовались особые люди. И они явились миру: “как будто из треснувшей тверди России, как магма, излились какие-то палеонтологические типы” (из одной эмигрантской газеты 1920 года). Раньше бы ими, скорее всего, занималась психиатрия, но в атмосфере всеобщего безумия, когда вся Россия стала гигантским дурдомом, они были в своей тарелке. Они – это пятигорский чекист Атарбеков, отрезавший головы кинжалом; архангельская палачка Ревекка Майзель-Кедрова, замораживающая людей в ледяные столбы; одесситка Вера Гребеннюкова (“Дора”), которая вырывала у подследственных волосы, уши, пальцы; ее коллега по Одессе негр Джонсон, заживо сдиравший с людей кожу; киевская чекистка, мадьярка Ремовер – половая психопатка, заставлявшая конвой насиловать женщин и детей у нее на глазах; полтавский чекист по кличке “Гришка-проститутка”, который сажал священников на колы и сжигал на кострах; полусумасшедший садист Степан Саенко из Харькова, разбивавший черепа гирей и снимавший с рук живых людей “перчатки”; “поэт”, латыш Александр Эйдук, работавший в Архангельске, а потом в Тбилиси (про него рассказывали, что он по утрам пил стакан человеческой крови). Всякие Зины из Рыбинска, Любы из Баку, Бош из Пензы, Мопс из Херсона, все эти Трепаловы, Пластинины, Авдохины, Тереховы, Асмоловы, Угаровы, Панкратовы, Абнаверы, Тусичи (все это – реальные палачи, перечисленные и описанные С. Мельгуновым в своей книге). Они закапывали людей живьем, запирали на ночь в сарай вместе с голодной свиньей, выжигали на теле звезды, лили на человека горячий сургуч и потом отдирали, снимали скальпы, пилили кости, распинали на крестах, побивали камнями, одевали терновый венец, сажали в бочку с гвоздями остриями наружу и катали, варили заживо в котле, поджаривали, разрывали цепями лебедок… Наконец, практиковали китайскую пытку крысой: сажали крысу на человека, накрывали кастрюлей и стучали по кастрюле, пока перепуганная крыса, чтобы выбраться, не прогрызала человека насквозь… А китайские каратели даже… подторговывали на рынках человеческим мясом – плотью расстрелянных (человечину в те годы называли “китайским мясом”; эту информацию передает Зинаида Гиппиус). И руководил всем эти воплощенным ужасом – Дзержинский (с полного одобрения Ленина), холодный идейный “палач по Достоевскому”, не выносивший вида крови… “Вот и все, что было”, и больше ничего говорить не надо. Выводы – за вами, читатели.