14 сентября 2016 г.

Суворов Дмитрий Владимирович

кандидат культурологии, лауреат премии им. Бажова

ПАЛАЧИ И ПРАВЕДНИКИ


Из Венеции пришла новость, вряд ли могущая оставить равнодушным любого в нашей стране, кто неравнодушен к искусству: лучшим режиссером 73-го Международного Венецианского кинофестиваля признан Андрей Кончаловский, который получил “Серебряного льва” за картину “Рай”. Кончаловский увозит с острова Лидо, на котором проходит церемония, уже второго “Серебряного льва” подряд (первый раз – в 2014 году, за ленту “Белые ночи почтальона Алексея Тряпицына”), на сей раз — за фильм про Вторую мировую войну и очутившуюся в концлагере русскую аристократку. Героиня оказалась в плену у нацистов, потому что помогала парижским силам Сопротивления и спасала еврейских детей. Кроме этой героини, сыгранной Юлией Высоцкой, в фильме есть еще два влюбленных в нее героя — эсэсовец Хельмут и француз-коллаборационист, поклонник Чехова Жюль. Вся эта история рассказывается при помощи серии интервью с главными действующими лицами, которая перебивается периодическими реконструкциями описанных событий. Выбранная художественная форма и общий пафос вызвали неоднозначную реакцию критики, однако многие уже после показа говорили, что Кончаловский с фильмом про концлагерь из Венеции без приза не уедет. Картина является совместной российско-германской постановкой. Главные роли в фильме сыграли Юлия Высоцкая, Кристиан Клаус (ФРГ) и Филипп Дюкен (Франция). “Я бы хотел поблагодарить за премию. Я благодарю свою жену Юлию (сыгравшую главную роль). Этот фильм посвящен матушке-России и тем женщинам, которые помогали еврейским детям во время Второй мировой войны”, – цитирует Кончаловского ТАСС.

Это событие, как представляется, выходит далеко за рамки чистой кинематографической победы. Конечно, сам факт высокой оценки престижным европейским кинофестивалем работы выдающегося русского режиссера – сам по себе есть повод для законной гордости; однако здесь присутствует и еще один чрезвычайно значимый момент, о котором и стоит поговорить. Это – содержательный аспект “Рая”, давно осмысленный и даже привычный для Запада, но до сих пор несколько “экзотичный” в отечественном искусстве: тема Холокоста.

…Кончаловский вообще – художник не только гениальный (эту констатацию он навсегда утвердил такими своими творениями как “история Аси Клячиной”, “Первый учитель”, “Курочка Ряба”, “Дворянское гнездо”, “Дядя Ваня”), но и в вышей степени мужественный, не боящийся ставить в собственном творчестве “больные” и “неудобные” вопросы. Это относится не только к его произведениям, но и к гражданской позиции самого режиссера – достаточно вспомнить, сколько раз он в последние годы “озвучивал” самые беспощадные истины о современном состоянии России, ее бедах и путях исцеления (причем отнюдь не тогда, когда это политически и социально одобрено!). И в своих картинах как минимум дважды – в “Курочки Рябе” и саге про почтальона Тряпицына – Кончаловский поднимался до грозного диагноза страшным российским болезням, заставляя вспомнить знаменитое державинское “Я иду с мечем судия”… Вот и теперь, создавая кинорассказ о (казалось бы) частной судьбе русской аристократки, попавшей в ад нацистской карательной системы – кинематографический мэтр поднимает проблему, о которой в современной России до сих пор говорить не очень принято и которая слишком у многих вызывает совсем неоднозначные чувства.

…Антисемитизм в российском общественном сознании образца начала XXI века – “дисфункция”, которую не удается преодолеть. Во всех движениях и, организациях и информационных источниках “патриотической” направленности юдофобия – непременный и обязательный системный элемент, своего рода необходимый “джентльменский набор”, исключений из этого правила сегодня нет. Русское православие – в отличие, скажем, от католичества – не осудило антисемитизм на уровне официальных деклараций (со всеми вытекающими отсюда последствиями). В обывательской среде (включающей в себя не только “домохозяек”, но даже учащуюся молодежь) антисемитские предрассудки самого кондового толка – вещь заурядная и обыденная. Плюс – характерное для наших дней навязчивое стремление к реабилитации и прославлению Сталина (как известно – инициатора и главного творца советского государственного антисемитизма). В этих условиях тема Холокоста в отечественной культуре – всегда “подударная”: так было практически всегда – от шельмования Е. Евтушенко за стихотворение “Бабий Яр” и негласный запрет на 13-ю симфонию Шостаковича (написанную как раз на эти стихи) до отсутствия в современном российском кино действительно значимых произведений на эту тему. В этом отношении нынешний фильм Кончаловского – настоящий прорыв. Но и этим не исчерпывается гражданская смелость создателя “Рая” – потому что в разговоре о еврейской Катастрофе начала 40-х гг. ХХ века применительно к нашей стране (и Европе) присутствует еще один, невероятно болезненный “поворот сюжета”.

Геноцид евреев на оккупированных Гитлером территориях стал возможен не только потому, что “сладчайший фюрер” был маниакальным, клиническим юдофобом – и даже не только в силу исторического грехопадения немецкого народа. Никогда нацистам не удалось бы организовать свою чудовищную программу истребления целого народа, если бы не совершенно определенное отношение к происходящему местного населения. И тут перед глазами честного исследователя – вырисовывается картина невероятная и страшная в свое обнаженной беспощадности. Суть в том, что в каждой конкретной стране – ситуация разнилась просто фантастически. Общеизвестен подвиг народа и правительства Дании: эта страна спасла практически всех своих евреев – сперва гордым отказом выдать их карателям, затем организуя поэтапный вывоз обреченных людей в соседнюю нейтральную Швецию. В большинстве оккупированных государств Европы удалось спасти от 30 до 50% евреев – что говорит о достаточно лояльном отношении к ним “коренного населения” и высокой социальной активности множества людей, готовых с риском для жизни помогать ближнему. Но – и о столь же высоком проценте равнодушных или даже активных антисемитов, для которых нацизм стал счастливым поводом избавиться от “этих ” (Франция, к слову, в данном малоприятном отношении – оказалась не на высоте!). В Польше процент спасенных падает до 20% – это результат и крайне жестокого оккупационного режима, и огромного количества местных (причем активных!) “сочувствующих”. Но на оккупированных территориях СССР – спаслись всего 2% евреев, причем львиная доля таковых приходится на румынскую зону оккупации (где режим был на порядок мягче!). В немецкой же зоне не выжил практически никто… Это произошло потому, что “под немцами” участие “местных” в истреблении евреев было чудовищным и количественно, и качественно: свидетельств тому – легион. Этот страшный момент нашей национальной истории – по-настоящему не осмыслен: мы с недостойным малодушием стараемся обходить эту “скользкую” тему…

Но именно на этом фоне – с особой силой высвечивается подвиг российских “праведников”: напомним, что именно так в Израиле называют людей, спасавших евреев в той ужасающей обстановке (ежеминутно рискуя жизнью). Этот подвиг применительно к реалиям СССР (да и Франции тоже) особенно впечатляющ: творить добро , когда все вокруг приняли зло, когда твой поступок вызовет у окружающих только злобу (и готовность донести на тебя) – для этого нужно подняться на невероятную нравственную высоту… Сохранился рассказа о православном священнике, который попал в гестапо за спасение еврейских детей (тоже в Европе) – и нацистский офицер предложил ему свободу ценой полного отказа от всяких контактов с евреями. Ответ священника вошел в историю: он, показывая на распятие на своей груди, сказал – “А как мне быть вот с этим евреем?”. И предпочел отправиться в концлагерь… Этих людей мы до сих пор не осмыслили как величайших национальных героев собственной Родины, этим людям у нас – нет памятников, их именами не названы улицы… И именно о таких забытых светочах – фильм Кончаловского. Очень хочется надеяться, что встреча с этой картиной (и факт ее высокой оценки в Венеции) станет пусть маленьким, но ощутимым шагом к общественному прозрению, к духовному восхождению на иной, более достойный горизонт…