9 июня 2016 г.

Суворов Дмитрий Владимирович

кандидат культурологии, лауреат премии им. Бажова

ПОШЛА СТРАНА ЛИМОНИЯ, СПЛОШНАЯ ЧЕМОДАНИЯ…


Уральский режиссер Василий Сигарев в интервью агентству “Новости – Медуза” рассказал, что его фильм “Страна ОЗ” россияне частенько призывают запретить. Среди тех, кто направил такие просьбы в администрацию президента, оказался и Владимир Жириновский, лидер партии ЛДПР. По словам Сигарева, “в Министерстве культуры нам как-то показали пятьсот доносов, которые пришли им на почту с требованием запретить “Страну ОЗ”. Даже от Жириновского есть телеграмма. Причем все эти обращения на имя президента написаны, их просто из администрации в Минкульт пересылают. Нам дали немного почитать, люди пишут: “Мы так не живем, мы не такие, мы хорошие”. А что им ответить на это можно? Значит, не про вас кино и все”. На вопрос, почему часть людей не принимают фильм “Страна ОЗ”, у Сигарева есть свое объяснение: “Чем хуже живет общество, тем неправдоподобнее кинематограф. Таков запрос общества, потому что люди действительно живут очень плохо. А весь этот артхаус, социальное, проблемное кино – на него есть запрос в благополучных странах. Нашим же нужны сказочки... Мы, создатели этих фильмов – не лекарство, мы – боль”.

Евгений Ройзман (снявшийся в фильме Сигарева в “камео” – то есть, в образе самого себя, в роли мэра города) прокомментировал происходящее: “Люди видят мир по-разному. Кому-то показалось, что в фильме много грязи. Я грязи не увидел. Думаю, что фильм о Родине и о любви. После премьеры ко мне подошла девушка и спросила: “Как вы считаете, можно нас так показывать?” Я ответил: “Вы считаете, что жить так можно, а показывать нельзя?”. На мой взгляд, фильм очень точный. Что касается жалоб… Все люди свободны: не хочешь смотреть – не смотри”. Напомним, что “Страна ОЗ” стала главной предновогодней комедией, а точнее, “антиелками” 2015 года. Героиня новогодней комедии – девушка по имени Ленка, которая приезжает под Новый год в большой город в надежде устроить свою судьбу. Этим, казалось бы, обычным праздничным вечером она даже не подозревает, что ее ждет: провожая Ленку на работу в киоск, зрители видят панораму русской жизни в разгар встречи главного национального праздника... Стоит также отметить, что лента Сигарева получила целый пакет наград: на “Кинотавре” – премия имени Г. Горина за главный сценарий и приз Гильдии киноведов и кинокритиков, на ММКФ “Лiстапад” в Минске – диплом “За высокую художественность звукового решения”, на “Нике” – премия за лучшую женскую роль второго плана (Инна Чурикова)…

Фильм может нравиться или не нравиться – такова “се ля ви” применительно к любому произведению искусства! Эстетика ленты – на большого любителя, в классической манере гипернатурализма пресловутой “уральской школы” (я лично не отношу себя к поклонником данного направления в целом). Но субъективные симпатии и антипатии в восприятии применительно к конкретным эстетическим феноменам – это одно, а до боли “совковая” манера сразу и непременно требовать запрета любого художественного факта, который “непонятен” или тем более ощущается как “чуждый” – это совсем другое. Жанровая стилистика (доносы) и адресат кампании (письма Президенту) – вообще вне комментариев. А участие в нынешней малопочтенной “антисигаревской” компании Жириновского – ключ и узловой момент всего происшедшего: инициативы власти в травле художников – это уже наше “проклятое прошлое”, знакомое до боли…

Именно с последнего пункта и хочется начать разговор. Практика участия власти (в любой форме) в оценочных действиях по адресу произведений искусства и их авторов – одна из самых разрушительных в нашей истории, причем не только применительно к советскому периоду. Общеизвестный прецедент – провал оперы М. Глинки “Руслан и Людмила” по ничтожному поводу: во время спектакля присутствующий на нем Николай I получил какое-то срочное известие из Зимнего дворца и экстренно покинул театр. Он даже не подумал, что “холуи сыграют хозяина”: аристократическая и чиновная часть публики приняла императорский отъезд за выражение неудовольствия (по отношению к Глинке) и как одобрение обструкции – которую тут же и организовали… Недаром прусский король Фридрих Великий и наша Екатерина II, имевшие склонность и талант к публицистике, всегда выступали под псевдонимами – чтобы не давить собственным монаршим авторитетом… Советские же прецеденты настолько хрестоматийны, что о них можно не распространяться – достаточно вспомнить печально известные сталинские постановления 1946 и 1948 годов, а также скандальный визит Хрущева в Манеж… В это позорное прошлое возвращаться не только постыдно, а просто категорически нельзя – настолько к катастрофическим последствиям приводило и приводит любая форма такового вмешательства…

Но и более того. В деле с фильмом Сигарева поражает невероятная, поистине “неандертальская” примитивность восприятия “недовольной части населения”. В самом деле: ну кто сказал, что в искусстве показ каких-либо сюжетных реалий непременно должен быть “фотографическим” отражением реальности? Даже по отношению к гоголевскому “Ревизору” Владимир Набоков в своих известных лекциях отмечал: это не только и не столько “критический реализм”, сколько художественная притча о современном Содоме и Гоморре… Салтыкова-Щедрина в свое время упрекали за “искажение русской истории” в “Истории города Глупова” – как будто великий сатирик собирался там описывать “русскую историю”! Да, не было в нашей истории никаких Ламврокакисов , Фердыщенко, Бородавкиных, Брудастых и Прыщей – хотя многие подробности черных страниц российского прошлого узнаются у Щедрина мгновенно: в Грустилове все сразу “опознали” Александра I, а подробности “женского правления” в эпоху дворцовых переворотов с легкостью “реинкарнируются” в фантасмагории смен глуповских правительниц, от бесноватой Ираидки до французской авантюристки Бланш-Гондон… И свифтовские Лилипутия и Бробдингнег были “антимирами доброй старой Англии” (по удачному выражению критики), как и Макондо у Маркеса – символическим миром Колумбии; и платоновский Чевенгур – парадоксальный иероглиф “Совдепии”; и умирающий СССР узнается как образ (но не как зеркальное отражение!) в “Зияющих высотах” А. Зиновьева – когда мы читаем о городе Ибанске, учении “ибанизм” и вожде народов Заведующем Ибанском (сокращенно – Заибан)… Каждый художник вправе видеть и переосмыслять реальность в собственной символической системе – как и каждый индивид: еще школа Канта прекрасно знала, что любое индивидуальное видение мира – символическое, а не “фотографическое”. Так что, нравится это “коллективному Жириновскому” или нет, но в искусстве всегда в виде феномена будет существовать спетая Высоцким ситуация: “Пошла страна Лимония, сплошная Чемодания” – а каждый зритель или читатель увидит в этой виртуальной “стране ОЗ” какие-то узнаваемые штрихи…

Но даже если творец “живописует” действительность в безжалостной реалистической (или даже натуралистической) манере, даже если он ставит своей целью “срывание всех и всяческих масок” (известные слова Ленина о Льве Толстом) – является ли это оправданием “ярости Калибана, увидевшего себя в зеркале” (слова О. Уайльда о реализме в связи с образами “Бури” В. Шекспира)? Ни в коем случае! “Надо, чтобы общество увидело себя и ужаснулось” – так определил высшее назначение литературы А. Чехов. Уже не говоря о том, что и “реализм” у каждого автора – разный: в конце концов, страшные картины прозы Горького (“пожив такой жизнью лет пятьдесят, человек умирал”) и ностальгическая (сквозь слезы) идиллия “Лета Господня” И. Шмелева – написаны про одно и то же время и применительно к одной и той же стране… За правду художнику общество должно быть только благодарно, как за диагностику; истерическая же реакция в духе сегодняшней дурно пахнущей истории – “фирменный стиль” быдл-класса. И это не вызывает никаких иных “движений”, кроме как желания поскорей вымыть руки…