22 февраля 2016 г.

Суворов Дмитрий Владимирович

кандидат культурологии, лауреат премии им. Бажова

ПРОТИВ ТЕЧЕНИЯ


У графа Алексея Константиновича Толстого есть прекрасное стихотворение “Против течения”. Оно заканчивается так: “Други, гребите! Напрасно хулители мнят оскорбить нас своею гордынею – на берег вскоре мы, волн победители, выйдем торжественно с нашей святынею! Верх над конечным возьмет бесконечное, верою в наше святое значение. Мы же возбудим течение встречное – против течения!”. Грядущая теленеделя – великолепная иллюстрация к этим вдохновенным строкам. Мы сможем увидеть целую серию передач и проектов о людях, плывших “против течения” – о великих нонконформистах советской эпохи, о гениях мысли и творчества. Все эти передачи будут показаны на канале “Культура”.

…“Линия жизни. Евгений Рейн” (понедельник, 12.25). Нас ждет рассказ о жизни и творчестве одного из самых интересных и глубоких поэтов современности, ныне проживающего в Санкт-Петербурге. Евгений Рейн входил в число так называемых “ахматовских сирот”: так не без самоиронии прозвали себя четыре молодых талантливых поэта, которые на рубеже 50-60-х годов ХХт века составляли окружение и едва ли не “пажескую гвардию” Анны Андреевны Ахматовой. Она была “живой богиней” Серебряного века, они – “четверкой мушкетеров”, перенимающих великую эстафету у стареющей метрессы русского Ренессанса. Они – это Иосиф Бродский, Евгений Рейн, Дмитрий Бобышев и Анатолий Найман. Последний вспоминал: “Ахматова учила нас не поэзии, не поэтическому ремеслу – ему тоже, но походя, и, кому было нужно, тот учился. Это был факультатив. Она просто создавала атмосферу определенного состава воздуха”. Четверка будущих гениев отечественной поэзии с легкой иронической саморефлексией примеряла на себя “римские тоги” великих теней прошлого; впоследствии Бродский скажет писателю Соломону Волкову: “Каждый из нас повторял какую-то роль. Рейн был Пушкиным. Дельвигом, я думаю, скорее всего, был Бобышев. Найман, с его едким остроумием, был Вяземским. Я, со своей меланхолией, видимо играл роль Баратынского”. Но шутки шутками, а членство в “ахматовском кружке” для советской идеологии – явно не комплимент, как и последующее участие в неподцензурном альманахе “Метрополь” (вместе с Беллой Ахмадуллиной, Владимиром Высоцким, Юзом Алешковским, Андреем Битовым, Генрихом Сапгиром, Георгием Кублановским, Юрием Карабакчиевским и другими “непечатными” авторами). Вряд ли случайно, что первый официальный сборник стихов Рейна (страшно изуродованный цензурой) вышел в печать только в 1984 году…

…“Музыка современных композиторов. Альфред Шнитке, Эдисон Денисов” (вторник, 17.40). Великие композиторы конца ХХ века – и, в силу нестандартности собственного творчества, изгои в “советской культуре”. Причем это “изгойство” было совершенно не виртуальным; общеизвестна, например, позорная история, когда на запрос из Франции на предмет возможности участия в одном из престижных музыкальных фестивалей для Шнитке – первый секретарь Союза композиторов СССР Тихон Хренников официально ответил отказом с формулировкой: “Шнитке не представляет советскую музыку!”. Что же касается Денисова…В 1979 году на VI съезде Союза композиторов СССР в отчетном докладе того же Хренникова музыка Денисова подверглась жесткой несправедливой критике, и Денисов попал в так называемую “хренниковскую семерку” – постыдный “черный список” семи выдающихся русских композиторов: помимо Денисова, “под раздачу” попали Елена Фирсова, Дмитрий Смирнов, Александр Кнайфель, Виктор Суслин, Вячеслав Артемов и София Губайдулина. Все – настоящие звезды музыкальной культуры… Поводом для вельможной ярости стало несанкционированное включение музыки этих композиторов в программы музыкальных фестивалей в Кельне и Венеции. “Их сочинения написаны только ради эксцентрических эффектов: им ли представлять нашу страну, нашу музыку?” – надрывался в “благородном негодовании” Хренников. До самой “перестройки” официальные советские инстанции чинили препятствия распространению музыки этих творцов. А во Франции Денисова ждало звание почетного гражданина Парижа, высшая государственная награда страны – орден Почетного Легиона… И это было еще очень скромное воздаяние за те шедевры, которые вышли из-под пера Мастера – за оперы “Пена дней” и “Четыре девушки”, балет “Исповедь”, кантату “Солнце инков”, Реквием, виолончельный концерт, “Историю жизни и смерти Господа нашего Иисуса Христа”…

А вот перед нами еще один великий нонконформист, истинный “герой нашего времени” – Александр Моисеевич Пятигорский (документальный фильм “Разговор с А. Пятигорским” – со вторника по пятницу, в 23.50). Это личность, будто перенесшаяся к нам на машине времени прямо из Ренессанса: философ, филолог, востоковед, писатель, полиглот, актер (снимался в фильмах у великого Отара Иоселиани). Правозащитник, один из основателей Московско-тартусской школы семиотики (наряду с Ю. Лотманом). Как мыслитель Пятигорский – один из самых мощных в современной мировой культуре: классик философского структурализма, мировой специалист по восточным языкам и литературам (мыслитель свободно говорил на санскрите, тибетском и тамильском языках), один из фундаментальных экспертов по социально-политической философии. И – мужественный борец за гражданские права, критик тоталитаризма, участник правозащитных акций в защиту диссидента Александра Гинзбурга, репрессированных писателей А. Синявского и Ю. Даниэля (за что поплатился вынужденной эмиграцией – с 1974 года и до самой смерти мэтр жил в Лондоне). Только после крушения СССР Пятигорский смог вновь посетить Россию – в 2006 году он прочел в Москве публичную лекцию на тему “Мифология и сознание современного человека”…

Из этой же “римской когорты” гениев, выдавленных “совком” в эмиграцию – писатель Георгий Владимов (документальный фильм “Один день Жоры Владимова” – пятница, 15.10). Так же, как и Пятигорский, Владимов – “суперстар” поколения “третьей эмиграции”. Путь в изгнание для него был стандартным для брежневской эпохи: публикация на Западе его повести “Верный Руслан”, неизбежное в таких случаях исключение из Союза писателей, новые публикации за рубежом (в “антисоветском” издании НТС “Посев”), руководство московской секцией организации “Международная амнистия”, угроза суда и расправы, и – отъезд в ФРГ, работа главным редактором журнала “Грани”. Естественно – поношение его имени на родине, полная блокада его творчества в СССР, прорванная лишь в горбачевские годы…

Но самая интересная страница предстоящей телеподборки связана с гениальным и трагическим (как сюжетно, так и по судьбе) сочинением Дмитрия Шостаковича – оперой “Леди Макбет Мценского уезда” (“Катерина Измайлова”). История, сопровождавшая старт этого сочинения, уже стала хрестоматией: написание молодым еще тогда композитором оперного шедевра, триумфальная премьера в Музыкальном театре имени К. Станиславского и В. Немировича-Данченко, постановка “Леди Макбет” в Большом театре и… хорошо организованная провокация “недовольства труппы” с последующим письменным доносом в Кремль – где только и ждали повода, чтобы “образцово-показательно” расправиться с “много воображающим” гением. Потрясшая музыкальный мир омерзительная статья в “Правде” под говорящим названием “Сумбур вместо музыки” (стиль газетного пасквиля безошибочно выдавал самого Сталина!). “Зеленый свет” оголтелой травле композитора – впоследствии повторившейся в печально знаменитом 1948 году. Роковая мысль Шостаковича о самоубийстве, притворно-покаянное письмо музыканта “Вождю Народов”, длительный запрет на постановку оперы… И – внутренний перелом в личности и творчестве Шостаковича, из “Моцарта ХХ века” (как его называли ранее) превратившегося в “Достоевского русской музыки”, в самого трагичнейшего (по философии и стилистике) автора музыкальной культуры столетия… В воскресенье – документальный фильм “Леди Макбет. Без права постановки” (22.15) и трансляция самой оперы (22.50).