29 ноября 2016 г.

Суворов Дмитрий Владимирович

кандидат культурологии, лауреат премии им. Бажова

РОССИЯНЕ ШЛИ КАЗНИТЬ РОССИЯН…


Бытие не определяет сознание, а наоборот – сознание активно воздействует на бытие: такой вывод уже далеко не вчера сделал замечательный отечественный психолог А. Асмолов. Одно из проявлений этого факта – активное вторжение культуры в материальное (в том числе – историческое) бытие. И еще – “в начале было Слово”. Поэтому от того, как будет вербально обозначено явление, и как эта словесная форма начнет существовать – может зависеть даже историческая судьба народа… Эти размышления – преамбула к прелюбопытнейшей дискуссии, развернувшейся на глазах всей России по, казалось бы, сугубо “частному” поводу.

Суть проблемы – в публичном выступлении режиссера и депутата Государственной Думы Станислава Говорухина. “Россиянин – само слово отвратительно. Может, оно и прижилось, но “россиянка”, “россияне” даже чисто лингвистически отвратительно звучит. Я знаю, что мы много веков были русским народом, и сейчас мы русский народ по факту… Но вполне возможно, что мы были много веков русским народом, а теперь станем россиянами”, – сказал политический деятель. Такая редакция прозвучала в процессе обсуждения проекта Закона о российской нации.

Это заявление Говорухина сразу вызвало резкую критику – причем, что пикантно, сразу с нескольких идейных платформ. Вот, к примеру, блогерское выступление русского националиста: “Говорухин своими словами лишил нынешних русских их этнической уникальности, так как он заявил, что “татары, чуваши, тунгусы, чеченцы – все они русский народ”. Что это за бред? Станислав Сергеевич одним махом уравнял мою этничность, с татарской, чеченской и чувашской. И все бы ничего, но ведь встает вопрос – а как быть с национальными субъектами федераций и их этнической политикой и идентичностью? Если татары, чеченцы, чуваши и прочие народы – это все русские, то зачем нам всем столько разных языков, столько субъектов федерации и такие разные в них конституции?.. По-факту он окончательно отобрал у нас, русских, возможность создать национальное государство, ибо если все народы России – это русские, то современная Россия – это национальное государство русских. О чем русские националисты тогда переживают? Если это так, то никто не сможет плохо говорящему по-русски мигранту, вчера приехавшему из Средней Азии и купившему паспорт РФ, заявить, что он – “понаехавший”. Да-а, вот ведь “печаль великая, несносная” для русских фашистов… Но и “либералы” (к которым относит себя и автор этих строк) – не в восторге от мыслей режиссера, обоснованно полагая наличие в них элементарного великодержавного шовинизма: ведь “татары, чуваши, тунгусы и чеченцы” (и прочие евреи) имеют собственное национальное сознание, свою историю, культурную традицию – с какой радости они вдруг должны все это забыть и переквалифицироваться в “русских”? Что это, как не теоретическое обоснование ассимиляции и очередного варианта “бремени белого человека”? Уже не говоря о том, что данная концепция чудовищно противоречит российской Конституции… Уже в который раз подводит Станислава Сергеевича его консервативно-традиционалистские убеждения!

Но, если отвлечься от политики и перейти в сферу чистой “культурологии” – нет ли в позиции Говорухина рационального зерна? И если есть – то в чем? И как соотносится декларация режиссера с историко-культурной реальностью (в частности – с исторической и даже лингвистической традицией нашей страны)? Вопросы эти – не праздные, в свете того, с чего начался наш разговор – с соотношения “материального” и “идеального” в жизни народа и личности…

Термин “россияне” придуман отнюдь не Ельциным или Еленой Боннэр (как часто огульно утверждается в прессе – и что, скорее всего, является причиной негативного отношения Говорухина!). Автором этого термина историки называют религиозного публициста и писателя греческого происхождения Максима Грека, жившего и умершего на Руси: слово впервые встречается в его рукописи 1524 года. В Русском государстве термин “россияне” был популяризирован историком Андреем Лызловым, белорусским поэтом и просветителем Симеоном Полоцким (активнейшим адептом церковной реформы Никона в Москве), а также крупным деятелем украинской словесности, архимандритом Киево-Печерской лавры Иннокентием Гизелем. Но вплоть до конца XVII века это определение всех жителей России не было в широком употреблении, пока его не подхватил царь-реформатор Петр I. В XVIII веке им пользовались церковный деятель, поэт и просветитель Феофан Прокопович (“Что се есть? До чего мы дожили, о россиане? Что видим? Что делаем? Петра Великого погребаем!”), Михаил Ломоносов, А. Сумароков, публицист и философ князь Михаил Щербатов, Александр Суворов (“Горжусь, что я – россиянин”). Наиболее часто данная идиома использовалась Карамзиным – причем применительно к прошедшим эпохам: “Россияне шли казнить россиян” – так великий историк описал Шевкалову рать 1328 года, совместный поход Ивана Калиты и войск Золотой Орды против Твери. В поэзии Пушкина и других сочинениях XIX века слово “россиянин” использовалось для придания торжественности: “О, громкий век военных споров, свидетель славы россиян”. Один из архипелагов в Тихом океане, открытый в XIX веке русскими мореплавателями, был назван “Острова Россиян”. Но уже к концу столетия словарь Брокгауза и Ефрона писал, что словесная форма “россияне” – искусственная и высокопарная, отживающая себя. Такая редакция не случайна: на рубеже XVIII и XIX веков начинается переход к сентиментализму и романтизму, означавший приближение к народным темам и более простому языку. Поэтому в XIX веке народное субстантивированное прилагательное “русский” вытесняет старый книжный “грецизм”. При этом православная церковь вплоть до революции называлась не “Русской”, а именно “Российской”; и титул правителя страны был аналогичный – “император Всероссийский”. В “высоком штиле” употреблял это слово о. Иоанн Кронштадтский. Также и один из видных белогвардейцев, председатель Русского общевоинского союза генерал Александр Кутепов в 1929 году писал: “Все народы, населяющие Россию, независимо от их национальности, прежде всего – россияне. Я верю, что освобожденная и возрожденная Россия будет именно – Россия для россиян!”. Совсем интересно, что это слово было рабочим термином для… власовцев – в частности, оно употреблялось в программных документах “Комитета освобождения народов России” (КОНР). В 50-е гг. ХХ века это слово концептуально употреблял Сергей Левицкий, классический философ Русского Зарубежья: последний считал Россию “наднациональным государством, во многом аналогичным США”, где “любой славянский и даже неславянский народ может считать себя россиянином”. “Толковый словарь русского языка” С. Ожегова определяет “россиян” как обозначение всего населения России. Наконец, стоит вспомнить прекрасное (и концептуальное) стихотворение классического башкирского поэта Мустая Карима “Не русский я, но россиянин”. Налицо – мощная культурная традиция, существующая уже свыше четырех столетий! Это к вопросу о том, что данное словечко кажется “отвратительным” Говорухину – человеку, почитающему себя консерватором (то есть – приверженцем политической платформы, почитающей традицию высшей ценностью)…

Можно ли считать идиому “россияне” искусственной, как полагает историк А. Даниэль? В определенной степени – да. Можно ли констатировать, что она не прижилась (или прижилась только ограниченно, в “официально-протокольном” стиле речи)? Наверное, так оно и есть. Но несомненно одно: в такой полиэтничной и мультикультурной стране, как Россия, в существовании подобного лингвистического концепта (пусть трижды искусственного!) есть социокультурная востребованность и даже политическая необходимость. Между прочим, совершенно аналогичную функцию выполнял и довольно нелепый, но также востребованный концепт “советского народа” в СССР – и по схожим причинам… Режиссер Иван Дыховичный точно заметил, что “слово “россиянин” позволяет не задевать чувства людей, которые реагируют на национальные нюансы, и дает человеку право чувствовать себя полноценным гражданином страны”. И наоборот – любые попытки идентифицировать всех жителей РФ как “русских” – ничего, кроме дикого взрыва национальной (культурной, религиозной, расовой) неприязни дать не могут. Это, между прочим, относится и самой идее “российской нации” – идее, нелепой научно и опасной политически.