9 июня 2016 г.

Суворов Дмитрий Владимирович

кандидат культурологии, лауреат премии им. Бажова

СИРИН РУССКОЙ СЛОВЕСНОСТИ


Нынешний апрель богат на знаменательные “круглые” даты. Вот одна из них: 115 лет тому назад, 22 апреля 1899 года в Санкт-Петербурге родился Владимир Набоков. Человек с судьбой, в которой тысячекратно повторилась эпоха; творец, вознесший русское слово над странами и континентами, преобразивший мировую литературу…

Начало его биографии как будто бы не предвещает ничего из тех катастроф, которые вскоре обрушатся на страну, на мир и на его жизнь. Будущий гениальный писатель родился в состоятельной дворянской семье. Отец – Владимир Дмитриевич Набоков (1869-1922), юрист, известный политик, один из лидеров Конституционно-демократической партии (кадеты), из русского стародворянского рода. Мать – Елена Ивановна (урожденная Рукавишникова; 1876-1939), дочь богатейшего золотопромышленника, происходила из мелкопоместного дворянского рода. Дед по линии отца, Дмитрий Николаевич Набоков, был министром юстиции в правительствах Александра II и Александра III; бабушка по линии отца Мария Фердинандовна, дочь барона Фердинанда-Николая-Виктора фон Корфа, немецкого генерала русской службы. Дед по линии матери Иван Васильевич Рукавишников (1843-1901) – бизнесмен из купцов, золотопромышленник, меценат. В общем – обеспеченные и, в большинстве своем, родовитые представители социальной элиты тогдашней России. Характерная деталь: в обиходе семьи Набокова использовалось три языка: русский, английский и французский – таким образом, будущий писатель владел тремя языками с раннего детства. По собственным словам, он научился читать по-английски прежде, чем по-русски: мальчик еще не знает, как это ему пригодится в будущем…

Взросление, привилегированное Тенишевское училище, первая любовь к сверстнице Зине Мерц… Это ей он напишет в одном из первых своих стихотворений: “Как звать тебя? Ты полу-Мнемозина, полумерцанье в имени твоем, и странно мне по сумраку Берлина с полувиденьем странствовать вдвоем”. Даже здесь уже узнаваем тот Набоков, о котором позднее заговорит весь мир – с изощренно “интеллигентским” видением, казалось бы, заурядных вещей; с “постмодернистской” манерой вызывать у читателя культурные аллюзии, с культивированием непременной “образности воспоминаний”… А грозное дыхание века уже обжигало семью Набоковых: революция 1905 года, бурная политическая деятельность (в которой принимал участие Набоков-старший), терроры и реакции, пролившаяся кровь друзей… 18 июля 1906 года в Териоках (ныне – Зеленогорск) черносотенцами был убит Михаил Яковлевич Герценштейн – друг и соратник отца: никто еще не знал, что эта трагедия буквально в деталях повторится в судьбе Владимира Дмитриевича…

…1917 год, “гибель Атлантиды”, “поидоша брат на брата” – и бегство семьи Набоковых сперва в спасительный Крым (где Набоков-младший и дебютировал как литератор), потом в Европу. Семья – в Берлине, молодой Владимир учится в Кембридже (в Тринити-колледже), где обретает зрелость как поэт и блестяще переводит на русский язык знаменитую дилогию Льюиса Кэрролла об Алисе. Здесь его и настигает страшная весть: в Берлине убит отец. В здании Берлинской филармонии читал лекцию знаменитый историк и лидер кадетов Павел Николаевич Милюков: в него стреляли черносотенцы, и Набоков-старший закрыл собой товарища по борьбе…

В 1925 году Набоков женится на Вере Слоним, петербурженке из еврейско-русской семьи. Вскоре после женитьбы завершает свой первый роман – “Машенька” (1926). После чего до 1937 года писатель создает 8 романов на русском языке, непрерывно усложняя свой авторский стиль и все более смело экспериментируя с формой. В это время Набоков печатается под псевдонимом “В. Сирин”: псевдоним говорящий и символичный – Сирином в славянской мифологии называли одну из вещих птиц, владеющих тайнами бытия… Романы Набокова, не печатавшиеся в Советской России, имели успех у западной эмиграции, и ныне считаются шедеврами русской литературы: “Дар”, “Защита Лужина”, “Пнин”, “Отчаяние”, “Камера обскура”, “Приглашение на казнь”… В большинстве из них правит бал коллизия духовно одаренного одиночки с тоскливо-примитивным “среднечеловеческим” миром – “мещанской цивилизацией”, или миром “пошлости”, где властвуют мнимости, иллюзии, фикции. И еще – бесконечные “модернистские” вариации метафизической темы соотношения разных “миров”: мира реального и мира писательского воображения, мира Берлина и мира воспоминания о России, мира обычных людей и мира шахматного… Его Россия не похожа на Россию других писателей-эмигрантов: Россия Набокова – это образ утраченного детства, невинности и гармонии; это “знак, зов, вопрос, брошенный в небо” (“Машенька). Эта метафора, принимая разнообразные стилистические формы, пройдет через все творчество писателя, вплоть до последней его большой книги на русском языке – автобиографии “Другие берега”.

И вновь – мировые катастрофы обжигают гения своим зловонным дыханием. В Германии – нацизм, жену писателя подвергают гонениям, брат Сергей погибает в концлагере Нойенгамме. Значит – снова в путь, снова – вечная судьба эмигранта… Сначала – Франция, потом, в мае 1940 года – вновь переезд, последним уходящим пароходом “Шамплейн” в США, подальше от наступающих гитлеровских войск. В США – мировое признание, чтение лекций в престижных американских университетах: там Набоков читает свои знаменитые (хотя и дискуссионные по многим аспектам) лекции о русской литературе. И – начало работы над англоязычными романами: первым среди русских классиков Набоков становится стилистом нескольких литератур.

Кульминация жизни и творчества – легендарная “Лолита”. Тема романа (история взрослого мужчины, страстно увлекшегося двенадцатилетней девочкой) была немыслимой для своего времени, вследствие чего даже на публикацию романа у писателя оставалось мало надежд. Однако роман был опубликован (сначала в Европе, затем в Америке) и быстро принес его автору мировую славу и финансовое благосостояние. Поначалу роман, как описывал сам Набоков, был опубликован в издательстве “Олимпия Пресс”, которое, как он понял уже после публикации, выпускало в основном “полупорнографические” и близкие к ним романы. Первоначальная реакция на произведение, естественно, была шоковая, последовали стандартные обвинения автора в “безнравственности”. Ответом стало известное стихотворение, в котором писатель написал: “Какое сделал я дурное дело, и я ли развратитель и злодей – я, заставляющий мечтать мир целый о бедной девочке моей”. Сегодня эта история уже кажется абсурдом: роман стал одной из вершин мировой литературы и “иконой стиля” постмодернизма, был дважды шедеврально экранизирован…

И последняя, типично “набоковская” черта, о которой прекрасно написал Владимир Солоухин: “Владимир Набоков до самой смерти жил в гостинице (в швейцарском городке Монтре), занимая просторные дорогие апартаменты. Видимо, он рассчитывал, что денег ему до конца жизни хватит, хотя там, в Швейцарии, самое дорогое, что есть, так это гостиницы, в то время как не было ничего проще ему купить дом с газоном и садиком вокруг и возвышенность на холме, и тишина, и все, короче говоря, земные блага. Так что же это? Но вот его возможные рассуждения: “Да, я эмигрант. У меня нет России, нет своего кровного дома. Ну так я буду жить в гостинице, как бы временно, не пуская корней в чужую землю, не прикипая к чужой земле душой, жить приезжим, проезжим. Если нет родины, не хочу и дома”. Между прочим, тут выразилось, быть может, и презрение к деньгам, которые он заработал на чужбине, к чужим деньгам”. Так ли это – Бог весть. Но только у той самой гостиницы в Монтре стоит лирический, какой-то “домашний” памятник великому писателю, на котором автор “Лолиты” просто сидит в кресле, задумавшись (может быть – обдумывая следующее творение). Он родился русским, по жизни был связан с целым рядом стран Запада, умер в Швейцарии – и принадлежит всему миру…