22 февраля 2016 г.

Суворов Дмитрий Владимирович

кандидат культурологии, лауреат премии им. Бажова

“ТЕНЬ” ИСЧЕЗЛА В “ПОЛДЕНЬ”…


Сразу три новости: первая – трагична, вторая – ужасна, третья – постыдна. Умерла актриса Александра Завьялова, всего двух дней не дожив до своего 80-летия. Умерла, по последним сведениям, от рук собственного сына: по данным следствия, он сразу после убийства позвонил сестре и сказал, что, “кажется, убил маму”. Он даже не помнил, как и зачем это сделал – в последние годы Петр Завьялов страдал тяжелой формой алкоголизма: жуткая в своей российской обыденности история… Но самое невыносимое – что СМИ тотально и. можно сказать, цинично проигнорировали смерть выдающейся актрисы. Только на одном из телеканалов показали сериал “Тени исчезают в полдень” – как эпитафию… Впрочем, ознакомившись с биографией актрисы, начинаешь понимать: сегодняшнее постыдное молчание – не случайно…

…Александра Завьялова родилась 4 февраля 1936 года в селе Титовка Сосновского района Тамбовской области. В 1958 году она окончила Ленинградский театральный институт имени А. Н. Островского, после чего ее по распределению направили в Брестский драматический театр. В этом театре Александра работала около года, отказываясь от приглашений на киносъемки: она считала себя театральной актрисой. Но однажды ей передали личное приглашение прославленного режиссера Александра Зархи на роль в фильме “Люди на мосту”. Отказать она не смогла – и это стало ее киностартом: обратно в Брест Завьялова уже не вернулась. Об Александре Завьяловой заговорили, появились приглашения от режиссеров. Один за другим вышли фильмы с ее участием: комедия “Алешкина любовь”, мелодрама “Ждите писем”, социальная мелодрама “Хлеб и розы”, молодежная киноповесть “Будни и праздники”, экранизация рассказа Андрея Платонова “Фро”, психологическая драма “Клятва Гиппократа”… А впереди была кульминация ее творчества – грандиозный образ Серафимы-Пистимеи из “Теней” …

В свое время кинокритика, как представляется, проглядела то главное и новое, что принесла Завьялова на советский экран – и это не случайно: озвучить то, о чем пойдет речь, в те годы не представлялось возможным. Образы, созданные актрисой на экране, стали воплощением не только сильных женских характеров (этим отличаются все без исключения ее роли), но и мощного сексуального начала – магнетической “темной” силы, взрывным образом прорывающейся сквозь подчеркнуто “закрытую” внешнюю оболочку. Этот момент сегодня, в эпоху максимальной “эмансипации”, может показаться странным – но нужно взглянуть на творчество артистки в контексте эстетических и цензурных норм советского кино, закованного в железобетонные пуританские “кандалы”. В рамках той эстетики – смелость явленных Завьяловой на экране трактовок женственности просто поражает. Причем данный “иероглиф” ее творчества был принципиальным и знаковым – ибо проявился сразу же, в первой ленте ее творческого пути: это уже упоминавшийся (и, к сожалению, редко показываемый на ТВ) фильм А. Зархи “Люди на мосту”.

Собственно, сам по себе фильм – не относится к числу “великих”. Обычная “производственная” драма, которые тогда в СССР снимали “поточным методом” – сильным местом является здесь только участие прославленного В. Меркурьева, уже получившего широкое признание В. Дружникова и молодого еще О. Табакова. Но можно смело утверждать – именно молодая (23 года) дебютантка Завьялова стала тем событием, ради которого вообще сегодня стоит смотреть эту ленту. Ее сибирячка-подрывница Лена – настоящая некрасовская женщина, из числа тех, кто “коня на скаку остановит”… Когда молодой балбес, директорский сынок Виктор (О. Табаков) встречает эту сибирскую Лорелею – он испытывает шок, сродни герою бунинского “Солнечного удара”: такая, как Лена – это русская Кармен, встреча с которой становится переломом жизни. Сильная, гордая, нравная (знакомство ее с Виктором происходит, когда она… подкладывает взрывчатку под ноги самоуверенному ухажеру!), магически прекрасная, сексапильная (сцена, когда героиня Завьяловой моет пол, невольно показывая остолбеневшему Виктору полуобнаженную грудь, попала во все кондуиты эротических сцен советского кино!), и в то же время целомудренно-недоступная – Лена к тому же несет в себе страшную для тех лет тайну: у нее есть тщательно скрываемый ребенок от первого в ее жизни (и неудачного) любовного опыта. Потому она так недоверчиво держится с Виктором – обжегшись на молоке, дуют на воду… А когда лед ее сердца треснет – она превратится в саму Любовь, она с яростью тигрицы будет отстаивать свое право на счастье перед отцом Виктора. И – своей вулканической любовью, своей фонтанирующей женской энергетикой Лена натурально переродит Виктора, сделает его настоящим мужчиной. И когда героиня погибнет на стройке в результате акта самопожертвования (она подрывается на льдине, спасая мост от паводка) – мгновенно повзрослевший Виктор скажет ее ребенку: “Я – твой отец”…

А легендарная Пистимея? Ведь это тоже образ из ленты, которая сама по себе не может претендовать на лавры шедевра. Сюжет – зауряднейший “совковый” роман А. Иванова; история о семье “бывших”, затесавшихся в “правильный” сибирский колхоз с целью вредительства – причем этот колхоз, как по мановению волшебной палочки, миновали и гримасы раскулачивания, и ужасы 1937 года, а на Великую Отечественную войну из села Зеленый Дол ушли все мужчины – и не вернулся только один (да и тот – сын главного вредителя, убитый собственный отцом!)… Но в фильме было нечто иное, что и привлекло (и продолжает привлекать) к ленте зрительские симпатии: высококлассная режиссура, прекрасная музыка Л. Афанасьева, настоящий каскад великолепных колоритных ролей (например – шедевральный в своей ярчайшей гротескности образ Ильи Юргина “Купи-Продай” в исполнении Бориса Новикова). Но прежде всего – это фильм о любви, причем опять-таки с мощнейшей сексуальной “подкладкой”. Мощное эротическое начало демонстрируют в картине едва ли не все женские образы (особенно Нина Русланова в роли “Красной Марьи” – даже снявшись в сцене “ню”), но абсолютный приоритет здесь – опять-таки у героини А. Завьяловой. Она, отрицательный (по замыслу) персонаж – словно реинкарнация языческой Великой Матери (недаром муж называет ее “ведьмой”!); она – само женское начало, причем в истово-староверческом парадоксальном сочетании исступленной строгости и столь же исступленной страстности. Достаточно вспомнить сцену, в которой Пистимея раздевается почти донага, собираясь по воле мужа пройти нагой по деревне – чтобы явить свою безграничную покорность своему мужчине (и тем самым утвердить над ним свою абсолютную власть как женщины!). Такого образа более не знал советский кинематограф…

А в жизни актрисы – была катастрофа. Еще в 1961 году, когда ее фото попало на страницы американского журнала “Лайф” – артистка оказалась в поле зрения спецслужб. Ее “пасли”, на нее собирали компромат – благо долго искать не приходилось: Завьялова была участницей Московского международного кинофестиваля (где произвела фурор и пользовалась повышенным вниманием иностранных дипломатов), встречалась с Джульеттой Мазиной. А потом была встреча с 50-летним американским бизнесменом (совладельцем крупной пароходной компании), страстный роман, развод с мужем – и… попадание “в прицел” КГБ, объявление американца персоной нон грата (по сфабрикованному обвинению в шпионаже), высылка его из СССР, разлука навсегда. А для актрисы – смертельная депрессия, психиатрическая лечебница (в ходе лечения в которой ее сына – того самого! – забрали в детский дом), негласный запрет на съемки, 20-летнее творческое молчание… Не отпускает чувство, что вся эта история легла в основу сценария фильма “Зависть богов”! И в постсоветские годы ничего не изменилось – то ли новой генерации режиссеров актриса была неинтересна, то ли призрак спецслужб не отпускал… Все это страшно деформировало характер женщины: по воспоминаниям очевидцев, Завьяловой не нравилось, когда ее узнавали на улице; она старалась не контактировать с посторонними людьми. Один раз ее уговорили на короткое интервью – но в последний момент, уже при съемочной группе, она резко оборвала встречу… В таком драматическом контексте – сегодняшний ужасный финал теряет черты “бытовухи” и смотрится как некий трагический символ: “тень” ушла в “полдень”…