29 июня 2016 г.

Суворов Дмитрий Владимирович

кандидат культурологии, лауреат премии им. Бажова

В КАРЕТЕ ПРОШЛОГО – НИКУДА НЕ УЕДЕШЬ


“В карете прошлого – никуда не уедешь”: так говорил горьковский Сатин (“На дне”). И, что совсем интересно, практически дословно эту цитату недавно повторил… президент Путин! У него это прозвучало так: “Нельзя все время жить прошлым и упиваться собственным героизмом”. Весьма своевременное заявление… Оно может быть эпиграфом к тому, о чем у нас сегодня пойдет речь: конкретно – о Никите Михалкове.

“Лавроносный” Никита Сергеевич, постоянно “радующий” страну и мир все более эксцентричными декларациями, на сей раз изрек вот что. В интервью RNS режиссер заявил, что создаст курортно-просветительский кластер – противовес екатеринбургскому “Ельцин Центру”. “Внутри этого кластера будет очень серьезная, грамотная и очень понятная программа для детей и для юношества, – пояснил он. – Программа разъяснения, что такое была война в России. Войны в России – что такое была армия в России, почему был кодекс офицерской чести, почему мы всегда воевали с внешним врагом у себя на Родине, а когда переходили границу, мы освобождали других. Кто такой на самом деле был Иван Грозный, а его зверства – сравнимы ли c известными действиями Карла (непонятно, кого Михалков имеет в виду – Д. С.), что в это время происходило в Европе, Столыпин и либеральная идея, и русский террор. И т. д. В определенном смысле это противовес “Ельцин-Центру” в Екатеринбурге, где происходит разрушение самосознания молодых ребят и детей. В очень увлекательной форме, но когда показывают мультфильм из 10 минут, где все до Ельцина – мерзость, кровь, грязь, предательство и рабство, а жизнь в России началась с 90-х годов, это неправильно, я об этом много раз говорил”. Даже если оставить в стороне зашкаливающий нарциссизм режиссера, его пульсирующее антизападничество, а также абсурдную для любого специалиста по русской истории михалковскую историософию (“мы” всегда защищаемся или кого-то освобождаем, никак иначе!), если даже игнорировать вызывающую апологию войны в устах Михалкова – остается самое главное: мировоззренческая ставка на традиционализм, причем в его самой кондовой, “николаевско-победоносцевской” разновидности. В СССР таких называли “вечно вчерашними”…

В самом деле: теоретической базой для Михалкова явно служит не просто консерватизм (это было бы нормально!), но консерватизм воинствующий, непримиримо противостоящий не только либерализму (то есть – концепции свободы как высшей ценности), но и идее модернизации и реформизма. Что-то в духе печально известной “Записки” Н. Карамзина, с помощью которой в свое время были похоронены реформы М. Сперанского: именно эту “Записку” имел в виду А. Н. Островский, выведя в комедии “На всякого мудреца довольно простоты” полусумасшедшего генерала Крутицкого с его “Трактатом о вреде реформ вообще”… Сказав “А”, необходимо произносить весь остальной алфавит – и Михалков делает это: встав на позицию апологетики “прекрасного прошлого”, он идет до конца и… поет осанну крепостному праву! “С подачи большевиков сейчас в России думают, что крепостное право было чем-то вроде североамериканского рабства. Но это были отнюдь не отношения раба и хозяина, а сыновей и отца. Многие крестьяне не хотели никакой “свободы”. Да, иногда помещик порол крестьянина; так и отец же порет свое непослушное чадо… Ведь что такое было крепостное право? Крепостное право — это патриотизм, закрепленный на бумаге. Человек был связан со своей землей-матушкой не только чувством долга, но и документально. Крепостное право — это мудрость народа, это четыреста лет нашей истории. И теперь, когда мне предлагают вычеркнуть эти четыреста лет из нашей истории, я говорю “Братцы, так вы что же думаете, наши предки дураками были?”. Здесь даже комментарии практически не требуются: похоже, Михалков решил объявить войну всей русской классической литературе! Ведь для того, чтобы понять, чем на самом деле было крепостное право для России – достаточно прочитать следующие произведения: “Недоросль” Д. Фонвизина, “Путешествие из Петербурга в Москву” А. Радищева, “Мертвые души” Н. Гоголя, “Кому на Руси жить хорошо” Н. Некрасова, “Записка охотника” и “Муму” Н. Тургенева, “Сорока-воровка” А. Герцена и “Тупейный художник” Н. Лескова”. И еще – труды великого историка В. Ключевского. Все эти авторы квалифицировали крепостничество не иначе, как ужаснейшую социальную и нравственную язву России – и, как на грех, ни один из них не был большевиком! Впрочем, судя по концепции фильма “Солнечный удар” – у Михалкова весьма сложные (если не сказать – враждебные) отношения с русской классикой, он не может простить ей “критического реализма”…

Но самое главное – что михалковская концепция совершенно несостоятельна с философской точки зрения (и крайне вредна практически)! Суть в том, что существует конкретная научно-философская дисциплина – синергетика, или теория систем. И, в ее рамках, разработана известная теория нобелевских лауреатов Ильи Пригожина – Изабеллы Стенгерс (основывающаяся на открытиях прославленных физиков ХХ века Э. Шредингера и Л. Бриллюэна), которая гласит: все существующие в мире системы, и социальные в том числе, развиваются двояко – либо в направлении энтропии (упрощение и распад), либо в направлении негэнтропии (“энтропии наоборот” – то есть, в сторону развития, усложнения и “модернизации”). Только так, и не иначе: или усложняющее и “модернизирующее” развитие (в рамках которого в области культуры, естественно, происходит трансформация или преодоление традиции), или энтропия, ведущая к гибели системы. Применительно к человеческой деятельности – концепция В. Вернадского о ноосфере, о “набухании разумом” как единственному позитивному вектору эволюции культуры. Никакой “стабильности”, никакого “стоп-сигнала” на остановке “традиционные ценности” и “духовные скрепы” – не предусмотрено! Более того: установка на “стабильность” немедленно и неотвратимо означает все ту же энтропию! Просто потому, что все системы мира, оставленные без энергетическо-информационной подпитки (то есть – при условиях, исключающих развитие), сразу начинают энтропировать (попросту говоря – разваливаться). Вопрос временных рамок этого саморазрушения – различен для каждой системы: живой организм, лишенный подкормки, гибнет за несколько дней; автомобиль, не проходящий техосмотр, превращается в груду металлолома в течение пары лет; государства и цивилизации, провозгласившие высшей ценностью “стабильность” и “сохранении традиции любой ценой”, приходят в упадок и терпят крах в амплитуде от нескольких десятилетий до нескольких веков (в зависимости от ряда факторов, среди которых – собственный запас прочности, социокультурная конкретика, характеристики ментальности и культурного уровня населения, наличие или отсутствие внешних вызовов). Плюс – показатели самой системы: является ли она гибкой, жесткой или супержёсткой (соответственно, как она реагирует на воздействия извне: супержёсткая система реагирует минимально – в связи с этим она либо выглядит монолитом, либо сразу рушится). Так что та самая милая сердцу охранительной идеологии “стабильность” существует только на кладбище: вот там – полная гармония и покой…

При таком положении дел – любая идеоконструкция типа михалковской есть вольная или невольная апология саморазрушения, а применительно к России – конструирование ее самоуничтожения (под ультрапатриотическим соусом!). Причем это не есть вопрос мировоззрения или конкретной системы взглядов, могущей варьироваться – нет, речь идет о непреложной научной истине, сформулированной даже не в гуманитарной области, а в сфере точного естествознания. Хотя… у “патриотов” остается одна “лазейка”: вся вышеизложенная теория создана в Европе (конкретно – в Бельгии), а Илья Рувимович Пригожин – еврей, эмигрировавший из СССР. Можно со спокойной совестью отвергать все сказанное как “происки гнилого Запада” – вот только закон Ньютона тоже создан на Западе, и при любом отношении к этому самому Западу выпавший с четвертого этажа вверх не полетит, только вниз…