14 сентября 2016 г.

Суворов Дмитрий Владимирович

кандидат культурологии, лауреат премии им. Бажова

ВЕЧНАЯ МУЗЫКА


На предстоящей неделе всю содержательную нагрузку телевизионного репертуара в очередной раз взяла на себя “Культура”. Все остальные каналы буквально соревнуются в бессодержательности и демонстрации мелкотемья – а петербургский канал верен себе в следовании стезей Прекрасного и Возвышенного, в сеянии “разумного, доброго, вечного”… На этот раз аспект Вечности – музыка, в ее никогда не девальвируемом классическом обличье. Редко когда даже на “Культуре” бывает такая концентрация прекраснейших концертных трансляций, которая ожидает нас в период с 19 по 25 сентября…

Главный герой здесь – Дмитрий Шостакович, величайший композитор ХХ века. Все логично: 25 сентября ему исполнилось бы 110 лет… Поразительно, но и один российский канал не счел нужным откликнуться на эту знаменательную дату, ни один не потеснил в своих программах мутную бездну сериалов и “популярных” шоу… Только “Первый канал” снизошел до того, чтобы в воскресенье поставить в программу часовую передачу “Дмитрий Шостакович. “Я оставляю сердце вам в залог” (23.30) – и это все… Так что получается – “Культура” своей богатейшей музыкальной ретроспективой в определенной степени отдает свой гражданский долг перед памятью гениального композитора за всех… Но, так или иначе, благодаря питерским “телезубрам” поклонники Шостаковича (и шире – классической музыки вообще) получат возможность приобщиться к ослепительным шедеврам, представляющим творчество мэтра отечественной музыкальной культуры во всем его великолепии и многогранности.

…Концерт №1 для фортепиано с оркестром и камерная симфония до минор. Евгений Кисин, Владимир Спиваков и Государственный камерный оркестр “Виртуозы Москвы” (вторник, 17.25). Эти два сочинения – два кричаще несхожих полюса наследия Шостаковича. Фортепианный концерт – детище раннего периода творчества композитора (20-е гг.), когда автор был молод, устремлен в будущее, дерзок в художественных исканиях, свободен в собственных эстетических устремлениях (на дворе стояла относительно “вегетарианская” эпоха НЭПа). Тогда Шостаковича называли “Моцартом современности” – и это было не слишком сильно сказано: именно сверкающее всеми красками моцартовское начало, эпикурейское принятие жизни, свежесть и новаторство красок (в сочетании с футуристическим эпатажем) – двигали пером музыканта. Все эти неповторимые черты музыки молодого Шостаковича в наибольшей степени проявились именно в партитуре Первого фортепианного концерта: через нарочитую (почти до пародийности) серьезность первой части с ее бетховенскими аллюзиями, через глубокую сдержанную лирику второй части, через загадочность интермедийной третьей – к бьющему наповал “хулиганскому” финалу, с его виртуозно преломленными интонациями “уличного” фольклора, с издевательским соло трубы в середине, наконец – к сумасшедшему завершению цикла, уже немного сродни капустнику…

А Камерная симфония – сочинение, стоящее у истоков позднего периода творчества и представляющее собой авторскую оркестровую версию Восьмого квартета. Шостакович, писавший это поистине страшное произведение – уже совсем другой человек, в котором не осталось почти ничего от раннего “моцартианства”: оно было убито трагедиями и фантасмагориями невозможной сталинской эпохи, социально-политическим безумиями ХХ века. И поздний Шостакович – уже “Достоевский русской музыки”; человек, познавший все бездны и все круги ада, которые люди способны создать сами себе; в своих трагических прозрениях он становится духовным двойником булгаковского Мастера… Общеизвестно, что во время работы над Восьмым квартетом Шостакович всерьез подумывал о самоубийстве – и, как и Бетховен веком ранее, преодолел это настроение через творчество. Камерная симфония, вся основанная на самоцитатах из других сочинений композитора – невыносимое и грозное свидетельство, через какие “чистилища” пришлось тогда пройти ее творцу (а с ним – и всем мыслящим людям, вынужденным прожить жизнь “в бедламе нелюдей”).

К позднему периоду творчества относятся и еще два сочинения, представленные в описываемой ретроспективе: “Симфония № 10. Бернард Хайтинк и Лондонский филармонический оркестр” (понедельник, 17.25) и “Концерт №2 для виолончели с оркестром. Наталия Гутман, Юрий Башмет и Государственный симфонический оркестр “Новая Россия” (четверг, 17.25). Поздний Шостакович – умудренный, много переживший художник, познавший самые жуткие изломы человеческой жестокости и низости – но не потерявший веру в высшую максиму, которую композитор любил повторять: “Есть Бог на небе и правда на земле”. Ужас свихнувшегося века живет в музыке Десятой симфонии, о которой исследователи писали: “Этот страшный мир рушится на автора и слушателей, погребая их под собой и вместе с собой”. Квинтэссенция здесь – скерцо, вторая часть, ставшая даже своеобразной эмблемой образа “века-волкодава”… А Второй виолончельный концерт – философская монодрама, музыкальный монолог внутреннего мира свободной личности, несломленной восторжествовавшим социальным бесовством. Последнее трактуется в концерте не через категории ужасного и безобразного, а посредством эстетического гротеска, столь типичного для Шостаковича. Апогея этот момент достигает в средней части и в конце финала, когда вниманию ошеломленного слушателя предстает мотив известной уличной песни “Купите бублики” – превращающийся в иероглиф торжествующей пошлости…

…”Симфония № 8. Валерий Гергиев и Симфонический оркестр Мариинского театра” (среда, 17.25). Это произведение, относящееся к зрелому периоду у Шостаковича, написанное в конце Великой Отечественной войны – одно из самых грандиозных и самых трагических у композитора. По точному определению музыковеда Генриха Орлова, эта симфония – “эпическая песнь о войне как экзистенциальном зле, которого не должно быть”. Пять частей произведения – пять поэм о человеческой дьяволиаде и путях ее преодоления. Самой знаменитой страницей симфонии является Скерцо-токката – третья часть цикла, где музыка рисует картину катящегося Красного (или Коричневого?) Колеса, ломающего тела и души людские с неумолимостью адской “колесницы Джаггернаута”. Тот, кто один раз слышал звуковые эффекты этой невероятной музыки, ее почти физически передаваемый и ощущаемый звук пули, входящей в живую плоть – не забудет ее никогда…

И, наконец – абсолютная классика, едва ли не самое знаменитое произведение Шостаковича: “Симфония № 5. Евгений Мравинский и Симфонический оркестр Ленинградской филармонии” (пятница, 17.25). Музыка – живая легенда, и исполнители – тоже… О Пятой симфонии написано столько, что нет уже смысла описывать эту потрясающую музыку: и мучительное философское раздумье первой части (прерываемое страшным маршем чудовищной силы, шествующей “по костям” – симфония написана в обстановке Большого Террора!), и грубоватый гиньольный юмор второй части, и напряженную рефлексию третьей части – которая в финале прорывается мрачной решимостью сопротивления, призывом к действию. И – потрясающее, выворачивающее душу завершение симфонии, о котором не скажешь лучше Галины Вишневской: “Под бесконечно повторяющуюся у скрипок ноту “ля”, как гвозди вдалбливаемую в мозг, под мажорные, победоносные звуки фанфар мы слышим, как вопит и стонет, извиваясь в пытках, насилуемая собственными сыновьями, поруганная Россия – вопит, что все равно будет жить”.

А еще на “Культуре” – два впечатляющих проекта, также посвященных высокой музыке. “Романтика романса: Микаэлу Таривердиеву посвящается...” (суббота, 20.20). И – “Ла Скала в Москве. Дж. Верди. “Реквием”. Трансляция из Большого театра России” (воскресенье, 21.45). На этот телеконцерт приглашаю меломанов особо: не каждый день можно услышать величайшее произведение титана итальянской музыки в исполнении титанов оперного пения из одного из знаменитейших оперных театров планеты…