9 июня 2016 г.

Суворов Дмитрий Владимирович

кандидат культурологии, лауреат премии им. Бажова

ЗАРОЖДЕНИЕ ТОРНАДО


Валерия Новодворская в свое время, размышляя о художественном кинематографе на исторические темы, высказала интересную и глубокую мысль: конкретный фильм может быть документально лживым, но при этом чисто эстетически улавливать какие-то важнейшие и исторически правдивые “ритмы времени” (удачное выражение Льва Гумилева). Так, рассуждая о знаменитой ленте С. Эйзенштейна “Броненосец “Потемкин”, констатируя его абсолютную “виртуальность”, Новодворская замечает: “Это фильм – гениален, потому что в нем зафиксирован момент зарождения торнадо”. Валерия Ильинична имела в виду конкретную “инициацию” мятежа, но ее слова можно понять и расширительно: в подлинно эстетически самоценном кино, обращенном к истории, действительно можно увидеть, как художник внутренним оком прозревает “зарождение торнадо” – грандиозных, ломающих ход истории “тектонических процессов”. На предстоящей неделе под этим интересным углом имеет смысл посмотреть ряд отечественных исторических лент, снятых в разное время и разными авторами. Все эти картины можно будет увидеть на трех каналах – “Культуре”, “Звезде” и “Рен-ТВ”.

Прежде всего, на “Культуре” можно будет увидеть два по-настоящему великих эйзенштейновских фильма – “Александр Невский” и “Иван Грозный” (оба – в субботу, в 10.20 и 19.05). Описывать их художественные достоинства – нет ни малейшей необходимости, об этом исписаны буквально Эвересты литературы. Имеет смысл посмотреть на обе картины именно под тем нестандартным ракурсом, который был заявлен В. Новодворской применительно к “Потемкину” – тем более, что героиня диссидентского движения в своих статьях обстоятельно останавливалась и на этих двух лентах. Итак…

То, что “Александр Невский” не имеет ничего общего с реальными событиями, развернувшимися в апреле 1242 года на брегах Чудского озера – уже хрестоматия. Пехотинцы Тевтонского ордена не были согбенными карликами, орденская конная “свинья” не заключала в себе несметную кавалерийскую лаву (в той знаменитой атаке в рядах пресловутой “свиньи” участвовало всего 42 рыцаря, чьи имена известны поименно по западноевропейским хроникам!); сама битва была не на льду, а на берегу озера (иначе русские витязи провалились бы так же, как и их оппоненты!); в Пскове тевтонцы не сжигали детей, а сам Александр Невский никоим образом не походил на того вдохновенного народного вождя, каким его вывел на экране Н. Черкасов. Американский историк Уильям Урбан высказался прямо: “Фильм рисует некий аналог ленинских коммунистов, крестьян и рабочих, противостоящих некоему эквиваленту фашистских штурмовых колонн. Многие сцены из этого фильма рассказывают нам больше о Советском Союзе незадолго до вторжения Гитлера, чем о средневековой истории”. Это – в десятку: как известно, историю в СССР понимали, говоря словами известного советского историка М. Покровского, как “политику, обращенную в прошлое”… И до такой степени верили в созданную самими “фолкхистори”, что… даже изображение князя на ордене Александра Невского было скопировано с экранного облика Черкасова (благо, подлинных портретов Невского не сохранилось). Так, значит – фальшивка? Как говорила героиня Любови Орловой, “не торопитесь с выводами”! Во-первых, у искусства – своя логика и своя креативность (а с этим у ленты – все на 200%!). Во-вторых, у той же Новодворской есть потрясающее замечание: “В “Александре Невском” Эйзенштейна клокочет ненависть к Западу… и это – самая интересна и ценная сторона фильма – надо же понять то, в чем мы в перспективе захлебнулись!”. Если вспомнить последующую русскую историю – приходится признать: насквозь полемичная позиция Новодворской является страшной “непричесанной” правдой…

А “Иван Грозный”? Общеизвестно, что это тоже была “политика, обращенная в прошлое” – причем на сей раз курируемая лично Сталиным. “Великий сыч в Кремле” (язвительное определение А. Солженицына) определенно равнялся на Ивана IV, даже в некоторых случаях стилизовался под него – и эйзенштейновская лента должна была стать, по задумке “Кобы”, грандиозной апологией сталинской практики. В таком контексте Грозный – это Сталин, опричники – аналог НКВД, иноземцы (все!) – нелюди, оппоненты царя, все эти Курбские, Старицкие и Колычевы – инкарнация троцких и бухариных, подлежащих праведному уничтожению. Отступить от этого ценностного трафарета без риска для жизни – Эйзенштейн не мог, но… для настоящего искусства нет ничего невозможного”! И вроде бы апологетическая лента буквально пересыпана поразительными (и виртуозными) эпизодами, напрочь перевертывающими всю философию повествования. Вот Иван Грозный выходит во двор, где только что обезглавили трех бояр. Царь крестится, произносит молитву “Упокой, Господи, души усопших раб твоих…” – и внезапно, резко обрывая молитвенные слова и крестное знамение, указывая пальцем на трупы, кричит: “Мало!”. И все, больше ничего и не надо – перед нами именно тот Грозный, каким он и явил себя в русской истории: палач и маньяк… А затем – страшная, тысячекратно описанная пляска опричников, превращающая картину торжества “прогрессивного опричного войска” (так изволил высказаться Иосиф Виссарионович!) в вакханалию пьяных от крови и вседозволенности выродков. После этого – все старательно декларируемые “правильные” экранные формулировки уже не имеют ни малейшего значения…

Такую же внутреннюю глубину и точность в понимании сложных исторических коллизий демонстрирует картина “Бедный, бедный Павел”, поставленная Виталием Мельниковым по мотивам пьесы русского писателя и поэта Д. Мережковского “Павел I” (“Звезда”, понедельник, 01.50). “Романтического императора”, “затворника Михайловского замка” многократно выводили в облике полусумасшедшего истеричного тирана – но историческая правда сложнее и многограннее, и именно эта многогранность является сильным местом ленты В. Мельникова. Его Павел (В. Сухоруков) действительно кричит и срывается на окружающих – но делает он это не из самодурства или неврастении, а по причинам гораздо более драматичным: он, с детства лишенный материнской ласки, 34 года незаконно оттертый от трона (собственной развратной матерью!), многократно преданный, как никто другой понимает, насколько хрупок мир вокруг него, и с какой легкостью его приближенные могут пойти на цареубийство (что в действительности и произойдет!). Даже собственный сын, будущий Александр Благословенный, с притворной скорбью даст согласие на ликвидацию собственного отца – как тут сохранить спокойствие духа? И еще: кто прав в той смертельной дуэли – Павел или главный заговорщик, иронично-отстраненный циник граф Петр Пален (гениально сыгранный О. Янковским)? Этот вопрос в фильме (и в истории) остается открытым – почти по Гоголю: “Куда ты несешься, Русь? Дай ответ! Не дает ответа…”

И еще один фильм, несколько неожиданный в данном контексте – “Начало” Глеба Панфилова (“Рен-ТВ”, суббота, 23.25). Здесь центральная коллизия, блестяще реализованная и сделавшая фильм событием – столкновение двух содержательных пластов: бытового и бытийного. Причем этот роковой (во всех смыслах) “стык тектонических плит” преображает и наполняет трагедийным смыслом судьбы обеих героинь – начинающей актрисы Паши Строгановой и вчерашней лотарингской пастушки, ставшей Орлеанской Девой. Последняя тоже могла остаться при своих стадах (как Паша Строганова – при своем ткацком станке) и раствориться в течении истории, жить частной жизнью, выйти замуж, рожать детей… Но она услышала свои знаменитые “голоса” – и с этого момента ей было предначертано пройти иной путь: стать народной героиней, спасти Францию, принять на свои хрупкие плечи мужскую ношу полководца, претерпеть плен, судилище инквизиции, мученическую смерть на костре – и превратиться в легенду… Но такой же крестный путь выпадает и Паше – рожденной не для быта, но для Бытия: поэтому настолько трагичен и “разомкнут” финал ленты – ждет ли эту современную Жанну великий крестный путь, или ей придется вернуться в “серые будни” (которые убьют ее вернее, чем тот роковой руанский костер)? Поистине вспоминается пронзительное стихотворение М. Светлова “Рабфаковка”, в котором судьба современной поэту скромной девушки ассоциируется с роковыми судьбами Жанны д`Арк и казненной королевы Марии-Антуанетты…