29 июня 2016 г.

Суворов Дмитрий Владимирович

кандидат культурологии, лауреат премии им. Бажова

“ЖИВОЙ ЗВУК”, РАЗДВИГАЮЩИЙ ГРАНИЦЫ РЕАЛЬНОСТИ


Традиция Венского фестиваля музыкальных фильмов в Екатеринбурге – открывать мероприятие “живым звуком”. Этой традиции не изменили и в 2016 году – и, несмотря на обрушившийся на площадь перед УПИ ураганный ливень, старт получился просто невероятный в своей художественной виртуозности.

В первый день фестиваля хозяевами сцены были музыканты австрийского ансамбля BartolomeyBittmann. Это – дуэт в составе виолончелиста Маттиаса Бартоломея и “многостаночника” Клеменса Биттмана, играющего на скрипке и мандолине (как увидим, и не только!). Этот дуэт уже широко известен на Западе, его гастрольный график расписан на годы вперед – а в России музыканты из Австрии выступают впервые (и именно в Екатеринбурге!). На вступительном концерте фестиваля прозвучали композиции из получивших мировое признание альбомов “Meridian” (2013 г.) и “Neubau” (Нойбау – район Вены, буквально переводится как “новострой”).

Впечатления от концерта – громадные. И начать разговор хочется даже не с музыки, а с… либерализма. Да-да, именно в него, с этого ставшего неотъемлемой частью западного мира политико-культурного учения, декларирующего приоритет свободы как высшей ценности мира, как одного из фундаментальных неотъемлемых прав человека. Неожиданно? Только на первый взгляд. Нам, выросшим в мире, где свобода, мягко говоря, никогда не была первым приоритетом, непросто понять цивилизацию, в которой либеральные завоевания (выстраданные веками в непростой борьбе) вошли в плоть и кровь индивида и социума; в которой жить в состоянии экзистенциальной свободы так же естественно, как дышать, есть, пить, любить… Потому что именно воздух свободы рождает в том числе такие эстетические феномены, с которым сегодня знакомит нас венский дуэт: в иной атмосфере ничего подобного просто не смогло бы состояться.

Услышанное – трудно передать словами: Бартоломей и Биттманн взрывают все каноны привычного. Этот “слом трафарета” начинается уже с того момента, когда требуется определить стиль их музицирования. Его можно квалифицировать, как… “джаз-фолк-ретро-модерн-авангард-минимализм”! Прошу прощение у музыковедов – ну нет такого стиля в справочниках! А на сцене – есть, и это – первый шок восприятия. Элементы джаза – в манере музицирования, в исполнении импровизационных ненотированных композиций, в узнаваемой свингующей интонационности, даже во внешнем имидже: на сцене – натуральные “люди в черном”, два молодых атлетичных брюнета в черных рубашках и брюках. Фолк – в музыкальном наполнении композиций, в ладоинтонационном строе музыки BartolomeyBittmann, где узнаются популярные ныне кельтские мотивы, вечно сверкающий мир австрийского народного мелоса (в котором сочетаются элементы немецкой, венгерской, чешской, западно-украинской, хорватской, итальянской, словенской музыкальных культур – таково наследие Австро-Венгрии!), а также древние пентатонические построения, заставляющие вспомнить о фольклоре американских индейцев. Ретро – потому что ладогармонические конструкции и сам дух исполняемых композиций (да и манера инструментализма тоже) отсылает нас к музыке европейского Средневековья, к культурам менестрелей и жонглеров (кстати, сегодня в Европе чрезвычайно популярны ансамбли, исполняющие подлинную средневековую музыку на аутентичных инструментах!). Модерн – в остросовременной диссонирующей гармонии композиций, в опоре на композиторские техники ХХ века (например, поражает способность музыкантов закончить исполняемый отрывок не на тонике – то есть на основном ладотональном “пункте” гаммы – а на принципиально любой “ступени” звукоряда! Музыканты, оцените!). Авангард – правит бал в манере звукоизвлечения, в обращении к “экстремальным” аудиовозможностям классических инструментов, в культивировании принципов сонористики (музыкальный авангардистский стиль, делающий ставку на тембр как основное выразительное средство музыки): во всяком случае, любой “классический” музыкант, услышав, что вытворяют на скрипке и виолончели венские “музыкальные хулиганы” – мгновенно заработает сердечный приступ… Наконец, в склонности авторов и исполнителей композиций подолгу воспроизводить одни и те же варьирующиеся интервалы и попевки, по 5-10 минут обыгрывать (в разной динамике) одинаковый ладоинтонационный “квадрат” – явственно узнаются эстетические принцип минимализма. Такой вот “ядерный” стилистический “микс”… Но в искусстве есть только два критерия успешности – талантливость и убедительность. С этим у BartolomeyBittmann – “хай-класс” и выше.

Австрийцы играют на пределе виртуозных возможностей. Они выжимают из своих инструментов такие звуковые эффекты, которые не прописаны ни в одном учебнике по оркестровке. Они дают такую бешеную моторику, что легендарная Ванесса Мэй со своим “Штормом” просто нервно “курит в коридоре”: недаром Маттиас Бартоломей несколько раз рвал конский волос на смычке… Они используют свои струнные инструменты как ударные: виолончелист похлопывает ладонью по струнам (уже не говоря, что он постоянно играет на своем инструменте приемом pizzicato – щипком, как на гитаре), скрипач использует специфическую манеру “понтичелло” (дающий скрипяще-режущий эффект), стучит древком смычка по струнам (прием col legno – буквально “дровами”!), а также играет смычком по другую сторону скрипичной подставки – благодаря чему скрипка начитает щебетать на манер птицы… Вообще оба они, Бартоломей и Биттманн, во время музицирования дают такую плотность звучания и такие звуковые комбинации, что кажется, будто играет не дуэт, а как минимум квартет или квинтет… Наконец – они еще и поют! Либо словами (к слову, они во время концерта обменивались с публикой репликами на немецком, английском и русском языках!), либо просто на “ла-ла-ла” или глоссолалией… Манера вокального звукоизвлечения – также необъятна и способна загнать в ступор: от шепота, вольного подражания тирольскому йодлеру и элементам рэпа – до откровенного крика! Так, во время одной композиции, длительно играя негромким звуком, “под сурдинку” – Клеменс Биттманн вдруг вводит зал в состояние прострации, издавая пронзительный “боевой клич” (иначе не скажешь!). Буквально и дословно: даже акустическая экспонента этого нокаутирующего вопля – совпадает с записанной этнографами динамической диаграммой воинственных кличей народов мира (высокая нота – спуск – еще более высокая нота). И так – несколько раз, и каждый раз – в самом неожиданном месте… К этому надо прибавить, что оба музыканта часто играют и поют в унисон (причем в быстром темпе) – что требует, помимо всего прочего, колоссальной отрепетированности и сыгранности. А в результате – на наших глазах рождается невероятный звуковой образ, в котором сливаются воедино архаика и “футуризм”, “европейское” и “варварское”, классические традиции и инновация, народные напевы и авангардизм. Как хотите, но я бы посоветовал всем студентам композиторских отделений всех консерваторий непременно послушать композиции BartolomeyBittmann – чтобы просто вживую ощутить относительность всех эстетических штампов и всесильные возможности инструментализма; чтобы понять, как вообще можно создавать музыку…

Это – Запад. Это – Европа. Это – Вена, подарившая человечеству великих музыкальных творцов: Хайнекена и Шмельцера, Глюка и Гайдна, Моцарта и Бетховена, Шуберта и Брамса, Иоганна Штрауса и Зуппе, Брукнера и Вольфа, Малера и Шенберга, Легара и Кальмана, Берга и Веберна, Кшенека и Йозефа Маркса… Это – сам “священный голос Запада, музыка” (как прекрасно выразился земляк музыкантов, классик австрийской литературы Стефан Цвейг). И в высшей степени символично, что нынешний венский фестиваль начался именно с такого концерта, показывающего безграничные возможности творчества и человеческого духа, раздвигающего границы реальности…