6 августа 2016 г.

Суворов Дмитрий Владимирович

кандидат культурологии, лауреат премии им. Бажова

ЗВЕЗДА ИЗ ТОВСТОНОГОВСКОГО СОЗВЕЗДИЯ


Нынешний август – какой-то роковой: он со зловещей последовательностью вырывает из жизни самых лучших. Один за другим приходят траурные известия: в лучший мир уходят звезды первой величины отечественной культуры, один за другим… Вот и последняя такая печальная новость: 4 августа умерла прекрасная актриса Зинаида Максимовна Шарко. Она не так популярна, как многие иные советские и российские актрисы; ее имя, в противоположность другим ее коллегам, может не вызвать мгновенных ассоциаций. Но, тем не менее, она – творческая личность первостатейного масштаба; и ее уход – трагический, но насущный повод вспомнить, кем она была в искусстве нашей страны, А была она – звездой из “товстоноговского созвездия”.

…Близкие люди называли Зинаиду Максимовну “южным цветком”, так как ее детство прошло в Новороссийске, Туапсе и Ростове-на-Дону. Впервые девочка “познакомилась” со сценой в пятилетнем возрасте: на отцовской работе была самодеятельность, и маленькая Зинаида Шарко декламировала произведение “Ежовые рукавицы”. Гротеск и трагифарсовый излом времени: данную поэму автор посвятил наркому НКВД Ежову... Перед войной семье Шарко пришлось переехать в Чебоксары, там Зина продолжила выступать на сцене. Во втором классе девочка сыграла Золушку, в третьем классе она была Царевна-Лебедь, а в четвертом воплотила образ Козы в опере “Волк и семеро козлят”. В военное время в доме пионеров организовали ансамбль пляски и песни. Дети ездили по различным госпиталям и выступали для раненых бойцов, всего Зинаида Шарко приняла участие почти в 90 подобных концертах. За это юной актрисе вручили награду “За доблестный труд”. И еще выразительный факт биографии: девочка мечтала уехать на фронт, как и все дети тех лет. Она даже написала письмо самому наркому просвещения: Зина просила оправить ее на учебу в… торпедное училище! Преподаватели в школе были весьма обеспокоены этим и вызвали отца девочки. Он сказал, что если дочь хочет защищать родину, то не будет ей препятствовать. К счастью, нарком был умным человеком и оставил письмо юной артистки без ответа…

В 18 лет девушка твердо решил поступать в театральный. Родители были не в восторге от ее решения: после нескольких скандалов она уехала в Москву. Кумиром девушки была Алла Тарасова, которая играла во МХАТе – поэтому после приезда Зинаида сразу отправилась туда. Но войдя в приемную, девушка испытала шок: секретарь грызла соленый огурец. И это в святая святых, в храме искусства! Оскорбленная в своих чувствах Шарко развернулась и ушла. В этом немного смешном, но уже вполне личностном нонконформистском протесте против пошлости – вся Зинаида Шарко… Годы спустя, в полной мере сознавая наивность и даже несправедливость своей бескомпромиссности в голодном 1947-м, актриса ни о чем не жалела: именно с этого протеста, по свидетельству самой Шарко, началась та цепь счастливых случайностей, которая помогла ей найти “абсолютно своего” режиссера… По воспоминаниям самой актрисы, в тот злополучный момент она, заплаканная, шла по московским улицам и… читала про себя стихи Маргариты Алигер про Ленинград. Это была “подсказка Господа Бога”: именно в процессе своей “поэтической фрустрации” девушку осенило – надо ехать в “северную столицу”!Так ее судьба с этой минуты оказалась неразрывно связанной с городом на Неве.

Кроме самодеятельности, в школе у Зины не было никакой подготовки. Тем не менее, девушка совсем не боялась экзаменов – она очень хотела стать артисткой, и это желание прибавляло ей уверенности. И свершилось чудо – Шарко поступила в ЛГИТМиК. Учеба пришлась на послевоенные годы, когда людям приходилось голодать. По собственным воспоминаниям, за весь день Зина съедала всего один пирожок и запивала его стаканом простокваши. Такая диета довела ее до голодного обморока в филармонии. Одежда, так же как еда, тоже была в дефиците. Однажды приятель пригласил будущую актрису в театр, и ей все время приходилось прятать руки из-за дырок в перчатках... Но будущая сценическая звезда была – с характером, и выдержала все испытания, закончила институт, была выдвинута на кастинг молодых актеров. Начала работать в театральном коллективе известной актрисы и режиссера Лидии Атманаки.

А затем – еще один судьбоносный поворот биографии. Одну из театральных миниатюр с участием Шарко у Л. Атманаки ставил Георгий Товстоногов. Вот она, встреча: тот, о ком потом будут говорить “Нет Бога, кроме Гога” – заметил талантливую молодую артистку и позвал к себе. И, после некоторых взаимных раздумий – в 1965 году Зинаида Шарко связывает свою творческую судьбу с Большим драматическим. Теперь и окончательно – ее имя неотделимо от БДТ и “галактики Товстоногова”.

Уже в ранних ролях критики отмечали склонность актрисы к эксцентрике, к неожиданным раскрытиям характера, ее способность “взрывать” роль изнутри и обнаруживать драматизм в комедийных персонажах. “Многие режиссеры – писала в 1973 году театральный критик Татьяна Марченко – на опыте узнали – стоит “впустить” Шарко в спектакль, как она, того и гляди, перевернет его “вверх дном”. Ее называли “миссис Почему” – за ее поистине пастернаковское стремление всегда “дойти до самой сути”, ничего не принимать слепо на веру. Это подчас раздражало, это вызывало конфликты с режиссерами – но только не с Товстоноговым, как раз в те годы строившим принципиально новый театр. Как с добродушным юмором вспоминала актриса – “И я с готовностью встала под знамена”. Сначала – “Пяти вечеров” А. Володина, с их “упадничеством, пессимизмом, копанием в грязном бельишке каких-то ничтожеств”, как утверждала советская пресса, и спела свою “революционную песню” – “Миленький ты мой”. Потом – “Трех мешков сорной пшеницы” В. Тендрякова с их “антисоветчиной, клеветой на наш строй, искажением исторических фактов, так как всем известно, что в 1947 году в стране не было голода – сложились благоприятные климатические условия, обеспечившие богатый урожай” (тоже из тогдашней критики), и спела свой потрясший зрителей плач… И наконец – “Римской комедии” Л. Зорина, которую зритель не увидел вообще: спектакль был запрещен еще на генеральной репетиции… Потом в ее творческой биографии будут и такие легендарные спектакли, как “Эзоп” Гильерме Фигейредо, “Валентин и Валентина” М. Рощина, “Фантазии Фарятьева” А. Соколовой, “Жестокие игры” А. Арбузова, “Три сестры” А. Чехова (Ольга)… 33 года – с Товстоноговым, и это было самое счастливое для Шарко время (по личному признанию актрисы). И это несмотря на весьма острое (и стандартное для театра) соперничество с другими “богинями” БДТ – Т. Дорониной, Л. Макаровой, Н. Ольхиной, В. Ковель… После кончины великого режиссера она практически прекратила театральную карьеру, 15 лет не выходила на сцену, участвовала лишь в единичных спектаклях, выступала в антрепризах – ушел Ее демиург, а работать с любыми другими она не умела… Уже в начале XXI века Шарко “обрела второе дыхание” как киноактриса – сыграла бабу Дусю (“Бандитский Петербург”), мать Плюгановского (“Механическая сюита”), Настасью Ивановну (“Театральный роман”) и Веру Андреевну (“Луной был полон сад”). За последнюю роль Зинаиде Максимовне вручили премию “Ника”. В 2009 году, к юбилею, БДТ преподнес Зинаиде Шарко подарок: возобновил спектакль “Кошки-мышки” по пьесе венгерского драматурга И. Эркеня, поставленный режиссером Юрием Аксеновым еще в 1974 году. Эржебет Орбан стала последней ее ролью на сцене Большого драматического…

“Это было прекрасное искусство актеров того направления, которое называют “искусством переживания”… За простенькими разговорами в каждой сцене скрывалась такая боль, такая тоска или такая радость, что невозможно было оставаться спокойным”. Эта констатация прославленного режиссера Анатолия Эфроса, сказанная применительно к феномену товстоноговского БДТ в целом, полностью относится и к Зинаиде Шарко. Такой она и осталась в памяти всех, кто имел счастье соприкоснуться с ее творчеством на сцене.